Виктория работала в логистической компании на должности диспетчера. Она привыкла распределять грузы по маршрутам, следить за машинами, разруливать конфликты с заказчиками. Домой возвращалась к семи, уставшая, но довольная. Муж Леонид работал дальнобойщиком. У него была заветная мечта, купить дачу с теплым домом, чтобы там встретить старость. Поэтому все свободные деньги он относил в банк на сберегательный счет. С родственниками Леонида Виктория старалась дружить. Мать, Людмила Викторовна, жила одна в сталинской трёхкомнатной квартире, которую получила ещё при советской власти. Характер у свекрови был сложный. Она любила говорить, что семья должна держаться вместе. Что свои своих не бросают. Что чужие всегда приходят и уходят, а родные остаются. Виктория слушала, кивала. Она выросла в детском доме. Своих родственников у неё не было. Поэтому слова свекрови про семью действовали на неё сильно. Первая просьба пришла через месяц после свадьбы. Сестра Леонида, Таня, позвонила вечером. С жалоВиктория работала в логистической компании на должности диспетчера. Она привыкла распределять грузы по маршрутам, следить за машинами, разруливать конфликты с заказчиками. Домой возвращалась к семи, уставшая, но довольная. Муж Леонид работал дальнобойщиком. У него была заветная мечта, купить дачу с теплым домом, чтобы там встретить старость. Поэтому все свободные деньги он относил в банк на сберегательный счет. С родственниками Леонида Виктория старалась дружить. Мать, Людмила Викторовна, жила одна в сталинской трёхкомнатной квартире, которую получила ещё при советской власти. Характер у свекрови был сложный. Она любила говорить, что семья должна держаться вместе. Что свои своих не бросают. Что чужие всегда приходят и уходят, а родные остаются. Виктория слушала, кивала. Она выросла в детском доме. Своих родственников у неё не было. Поэтому слова свекрови про семью действовали на неё сильно. Первая просьба пришла через месяц после свадьбы. Сестра Леонида, Таня, позвонила вечером. С жало…Читать далее
Виктория работала в логистической компании на должности диспетчера. Она привыкла распределять грузы по маршрутам, следить за машинами, разруливать конфликты с заказчиками. Домой возвращалась к семи, уставшая, но довольная. Муж Леонид работал дальнобойщиком. У него была заветная мечта, купить дачу с теплым домом, чтобы там встретить старость. Поэтому все свободные деньги он относил в банк на сберегательный счет.
С родственниками Леонида Виктория старалась дружить. Мать, Людмила Викторовна, жила одна в сталинской трёхкомнатной квартире, которую получила ещё при советской власти. Характер у свекрови был сложный. Она любила говорить, что семья должна держаться вместе. Что свои своих не бросают. Что чужие всегда приходят и уходят, а родные остаются. Виктория слушала, кивала. Она выросла в детском доме. Своих родственников у неё не было. Поэтому слова свекрови про семью действовали на неё сильно.
Первая просьба пришла через месяц после свадьбы. Сестра Леонида, Таня, позвонила вечером. С жалобным, просящим голосом.
— Викуличка, выручай. Кредитку закрыть надо, завтра последний день. А у меня зарплата через неделю.
— Сколько?
— Пятнадцать тысяч.
Виктория перевела. Вернула через два месяца. И то после напоминания.
Через месяц позвонил брат Руслан. Говорит: «Вик, выручи, колёса летние нужны, а у самого ни рубля». Тридцать тысяч просил. Виктория перевела. Руслан через два месяца отдал половину. Сказал, что остальное отдаст потом. Потом не наступило.
Потом пошли мелкие суммы. Свекрови на лекарства — пять тысяч. Тане на школьную форму для дочки — семь. Руслану на запчасти — десять. Виктория вела учёт в табличке на телефоне. За три года набежало сто десять тысяч рублей. Она никому не говорила об этом. Ни Леониду, ни подругам. Думала, что так надо. Что семья — это не только праздники и веселье, но и помощь. И что однажды, если она попросит, они все придут.
Случай представился в апреле.
Викторию отправили по работе в соседний город, в двух часах езды, подписывать договоры с новым поставщиком. Она взяла только свою серую сумку на длинном ремешке, кожаную, любимую. В сумочке лежали паспорт, две банковские карты, четыре тысячи наличными, ключи от квартиры и телефон. Всё, что у неё было.
К обеду она была уже свободна. Вика вышла из офиса и решила зайти в маленькую кафешку рядом с автобусной остановкой. Села у окна, заказала чай и пирожное. Сумочку повесила на спинку стула. Через пять минут подошёл мужчина в куртке, спросил, свободно ли соседнее место у окна. Виктория ответила, что свободно. Мужчина сел, через минуту встал и вышел.
Виктория доела пирожное, потянулась за сумочкой. Спинка стула была пустой.
Она заглянула под стол, за стойку, вернулась в туалет. Ничего. Сумочка исчезла. Официант сказал, что мужчину в куртке он видел в первый раз. Виктория вышла на улицу, села на лавку. Прохладный ветер дул в лицо, погода начинала портиться. Она осталась в чужом городе без документов, без связи, без копейки.
Позвонить она могла только через официанта. Виктория набрала Леонида.
— Лёня, у меня украли всё. Я в Каменске. Денег нет. Документов нет. Телефона нет. Приехать можешь?
— Солнце, я сейчас под Смоленском. Я на рейсе, ты забыла? Если разгрузка не задержится, то приеду только завтра вечером. Не паникуй и позвони нашим.
Он говорил, быстро, будто куда-то спешил. Виктория поняла, что ждать его бессмысленно. Положила трубку. Набрала свекровь.
— Людмила Викторовна, здравствуйте. У меня беда. Украли сумочку. Вы бы не могли приехать за мной в Каменск?
— В Каменск? Это же двести километров. Вика, я за рулём плохо вижу. И дороги там убитые. Ты как-нибудь электричкой? Или автобусом.
— У меня нет денег. И документов нет.
— Ну, тогда попроси кого-нибудь. Там у тебя есть знакомые?
— В этом городе ни души.
— Понимаешь, дочка, у меня у самой дел полно. Вечером в поликлинику, потом к зубному. Ты выбирайся как-нибудь.
Виктория закрыла глаза. Набрала Руслана.
— Руслан, ты можешь меня забрать из Каменска?
— Вика, я на даче. Картошку надо успеть посадить. Завтра тоже. А ты чего там забыла?
— По работе приехали. У меня сумку украли.
— Ой, там полиция пусть разбирается. Ты позвони в полицию. У нас сейчас своя забота — огород. Извини.
Он отключился. Набрала Таню.
— Таня, привет. У меня проблема.
— Привет, Викуль. Слушай, я сейчас убегаю. У меня запись к мастеру, через пятнадцать минут уже. Мне уже три раза переносили, сил нет. Ты перезвони, хорошо? Через часик. Или скинь сообщение, я оттуда отвечу.
— Через час у меня не будет телефона.
— А, ну тогда извини. Позвони, когда сможешь.
Официант стоял рядом, смотрел с жалостью.
— Может, полицию? — спросил он.
— Бесполезно, — сказала Виктория. — Сумочку не найдут. А мне до дома добраться надо.
— Тут трасса рядом. Можно попутку поймать. Вот, ваши чаевые, они вам сейчас важнее, возьмите.
Виктория взяла деньги. Поблагодарила. Вышла на трассу.
Первый водитель вёз стройматериалы в область. Довёз до развилки. Второй — мужчина на старой «Тойоте», ехал до её города. Медленно — четыре часа дороги. Виктория сидела на заднем сиденье, смотрела в окно на леса и поля. Вспоминала, как переводила деньги Тане на кредитку. Как покупала шины для Руслана. Как везла лекарства свекрови, потому что той лень было идти в аптеку. Вспоминала их лица, их слова про семью, про то, что свои не бросают.
Машина остановилась в её районе в третьем часу ночи. Виктория поблагодарила водителя, отдала деньги, какие у неё были. Набрала на домофоне номер соседки — та впустила, отдала запасные ключи.
Леонид приехал через два дня. Виктория рассказала всё, как было: про кафе, про кражу, про звонки, глупые отмазки родственников, попутку.
— И никто не приехал? — спросил Леонид. Голос у него был непривычно притихший.
— Никто.
— Мама старенькая, побоялась. И Руслан на даче. Таня просто не поняла суть проблемы, сама знаешь.
— Я знаю другое, Лёня. Они брали у меня деньги три года. Я всё считаю. Сто десять тысяч не отдали. Я им ни разу не отказала.
— Они же семья.
— Семья — это те, кто готовы помочь в трудную минуту. А не те, кто сидит дома или сажает картошку, когда свои в беде.
Леонид замолк. Он хотел сказать, что мать пожилая, что Руслан всегда был безалаберный, что Таня вечно занята своими делами. Но совесть не позволила сказать так о семье.
— Хорошо, — сказал Леонид. — Что ты хочешь?
— Чтобы ты больше не просил меня с ними общаться. И передай, что я им больше не банкомат, чтобы просто давать им деньги. Общайся как хочешь. Я с ними закончила.
— Ладно.
— Повтори.
— Я говорю — ладно. Если ты так решила.
На следующий день Виктория купила новый телефон, восстановила данные, зашла в контакты. Людмила Викторовна — удалить контакт. Руслан — удалить. Таня — удалить. В социальных сетях — внесла их в чёрный список, выключила экран.
Она сидела на диване, держа телефон в руках. За окном темнело. Леонид принёс две кружки с чаем, поставил на стол, сел рядом. Долго молчал. «Ты злишься на меня?» — спросил он. «Нет, — ответила Виктория. — Теперь не злюсь». Она взяла кружку, отпила глоток. Чай был горячий, сладкий, с бергамотом. Так закончилась эта история.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте новый рассказ — На майских тётя снова рассказала историю, как я мокро опозорилась в школе. Я ответила ей тем же.