Марии Захаровой 25, а личное пространство — всё ещё в гостевом доме на территории родительского подмосковного особняка.
«Мама называет его банёй: там сауна, и она шутит: «Иди в баню!» — будто я не дочь, а гость, который давно пора выветриться», — говорит девушка.
С мужчиной старше на 11 лет она вместе полтора года, но знакомить не спешит: «Мама: «Парень — не муж». «Я: «Значит, познакомитесь на свадьбе, если доживём».
Свадьбы пока нет: 50 тыс. руб. фриланса — это самостоятельность, но не независимость. Квартиру, по её словам, «папа бы купил, если бы не суды». Суды — это история Виктора Захарова, в которую Марию специально не пускают. «Говорят: «Не твоё дело — не лезь». А я думаю: если не моё, то почьё?»
Родители между собой держат оборону: дом может отойти чужим, но не детям. Маша Распутина выгребает «нерешённое прошлое» мужа и уверена, что дочь «просто не в теме». Мария же считает себя «жертвой комфорта»: «Мне 25, у меня нет ни машины, ни ключа от калитки. Я в гостевом доме, они — в основном. Между нами — 30 метров и десятилетие недосказанностей».
Поверхностные разговоры — про погоду, про сауну, про «как ты там, в бане». Про парня — ни слова, про страх остаться без крыши — только намёки. «Мы любим друг друга, но любим по-русски: через стену, через суд, через «не твоё дело»», — подводит итог Мария.