Жанна заметила краем глаза, как свекровь брезгливо отодвинула тарелку с курицей и гречкой. — Опять эта крупа? — Елизавета Петровна поморщилась. — У меня от неё уже изжога. Купите хотя бы нормальное мясо, а не эту вашу курицу. — Мама, мы же вчера телятину ели, — осторожно заметил Роман, продолжая ужинать. — Вчера! А сегодня что? Я всю жизнь привыкла к качественным продуктам. Твой отец, царство ему небесное, никогда не экономил на еде. Жанна методично доела свою порцию и встала из-за стола. Уже четвёртая неделя шла с тех пор, как Елизавета Петровна поселилась у них. Сначала она позвонила сыну и пожаловалась, что в квартире начался капитальный ремонт в подъезде — меняют трубы по всему стояку, жить невозможно, пыль, шум. Роман, конечно, сразу предложил матери пожить у них. — Недели на две, не больше, — успокоила тогда мать. — Пережду у вас, пока идут шумные работы. Но прошёл месяц. Жанна каждый вечер возвращалась с работы и сразу начинала готовить ужин, потому что свекровь принципиально неЖанна заметила краем глаза, как свекровь брезгливо отодвинула тарелку с курицей и гречкой. — Опять эта крупа? — Елизавета Петровна поморщилась. — У меня от неё уже изжога. Купите хотя бы нормальное мясо, а не эту вашу курицу. — Мама, мы же вчера телятину ели, — осторожно заметил Роман, продолжая ужинать. — Вчера! А сегодня что? Я всю жизнь привыкла к качественным продуктам. Твой отец, царство ему небесное, никогда не экономил на еде. Жанна методично доела свою порцию и встала из-за стола. Уже четвёртая неделя шла с тех пор, как Елизавета Петровна поселилась у них. Сначала она позвонила сыну и пожаловалась, что в квартире начался капитальный ремонт в подъезде — меняют трубы по всему стояку, жить невозможно, пыль, шум. Роман, конечно, сразу предложил матери пожить у них. — Недели на две, не больше, — успокоила тогда мать. — Пережду у вас, пока идут шумные работы. Но прошёл месяц. Жанна каждый вечер возвращалась с работы и сразу начинала готовить ужин, потому что свекровь принципиально не…Читать далее
Жанна заметила краем глаза, как свекровь брезгливо отодвинула тарелку с курицей и гречкой.
— Опять эта крупа? — Елизавета Петровна поморщилась. — У меня от неё уже изжога. Купите хотя бы нормальное мясо, а не эту вашу курицу.
— Мама, мы же вчера телятину ели, — осторожно заметил Роман, продолжая ужинать.
— Вчера! А сегодня что? Я всю жизнь привыкла к качественным продуктам. Твой отец, царство ему небесное, никогда не экономил на еде.
Жанна методично доела свою порцию и встала из-за стола. Уже четвёртая неделя шла с тех пор, как Елизавета Петровна поселилась у них. Сначала она позвонила сыну и пожаловалась, что в квартире начался капитальный ремонт в подъезде — меняют трубы по всему стояку, жить невозможно, пыль, шум. Роман, конечно, сразу предложил матери пожить у них.
— Недели на две, не больше, — успокоила тогда мать. — Пережду у вас, пока идут шумные работы.
Но прошёл месяц. Жанна каждый вечер возвращалась с работы и сразу начинала готовить ужин, потому что свекровь принципиально не прикасалась к кастрюлям.
— Я свою жизнь у плиты отстояла, — любила повторять она. — Теперь ваша очередь.
Помощи по дому от неё тоже не было никакой. Жанна утром перед работой мыла посуду, вечером снова мыла, стирала, гладила. А свекровь весь день смотрела сериалы, болтала по телефону с подругами и придирчиво осматривала холодильник.
— Роман, нам надо поговорить, — сказала Жанна, когда они остались вдвоём на кухне.
Свекровь ушла в комнату смотреть очередной выпуск своего любимого шоу.
— Что случилось? — Роман настороженно посмотрел на жену.
— Я больше не могу закупать продукты для твоей матери. С понедельника ты берёшь это на себя.
— Жанна, ну потерпи ещё немного. Ремонт же не вечно будет идти.
— Я терплю уже месяц. Твоя мать требует дорогущие продукты, ничего не ест из того, что я готовлю, критикует каждую мою покупку. При этом пальцем о палец не ударит, чтобы помочь. Знаешь, сколько стоит её меню?
— Ну преувеличиваешь же…
— Пятнадцать тысяч только на её еду за прошлую неделю. Хочешь чеки посмотреть? — Жанна открыла приложение банка на телефоне. — Вот, смотри: телятина премиум, сёмга, сыр импортный. А это что? Правильно, черешня в феврале. Потому что Елизавете Петровне захотелось.
Роман растерянно уставился в экран.
— Я не знал, что так дорого выходит…
— Теперь знаешь. Поэтому с понедельника вся ответственность за продукты для твоей матери на тебе. Я буду питаться на работе или в кафе. Сама себе куплю, что нужно. Надеюсь, это ненадолго.
— Жанна, давай не будем устраивать скандал в доме.
— Никаких скандалов. Просто я больше не буду тратить свои деньги на капризы твоей матери. Ты её сын, ты и обеспечивай.
Она вышла из кухни, оставив мужа наедине с его мыслями. Роман ещё некоторое время сидел в задумчивости, потом тяжело вздохнул. Что ж, если жена не хочет помогать, придётся самому разбираться.
В понедельник с утра Роману на телефон пришол список от матери.
— Сынок, мне нужны вот эти продукты. Записывай: говядина, лучше мраморную возьми, форель свежую, не замороженную, масло оливковое холодного отжима, вот эту марку обязательно, авокадо спелое на завтраки…
Список оказался на целую страницу блокнота. Роман пообещал всё купить после работы и поехал в офис. Вечером он провёл в супермаркете почти час, разыскивая все нужные позиции. На кассе чуть не упал, увидев сумму: двенадцать тысяч рублей. За один поход!
— Мама, может, не надо столько дорогих продуктов? Мы такого даже по праздникам не позволяем себе. — осторожно начал разговор он дома, расставляя покупки по холодильнику.
— Сынок, я же не прошу чего-то сверхъестественного. Это нормальная еда для человека. Ты же не хочешь, чтобы твоя мать питалась всякой гадостью?
— Конечно нет, но…
— Вот и хорошо. Завтра, кстати, надо ещё кое-что купить. Я список на столе оставлю.
Жанна в это время ужинала на кухне рисом с овощами из контейнера. Она спокойно ела, читала книгу и не вмешивалась в разговор. Роман покосился на жену, но она даже не подняла глаз.
Прошла ещё неделя. Роман обнаружил, что тратит на мать невероятные деньги. Каждый день — новый список, каждый поход в магазин — несколько тысяч. А Елизавета Петровна всё равно находила, к чему придраться.
— Эта форель несвежая, чувствуешь запах? — заявила она в среду. — Надо было в другом магазине брать.
— Но мама, я специально ездил в тот рыбный отдел, который ты рекомендовала!
— Значит, тебя обманули. Ты же мужчина, тебя легко провести. Вот если бы Жанна пошла…
— Жанна больше не занимается продуктами для тебя, — отрезал Роман. — Только я.
Свекровь удивлённо посмотрела на сына, но промолчала. Правда, на следующий день список стал ещё длиннее.
К концу второй недели Роман подсчитал расходы и ужаснулся. Двадцать две тысячи рублей. Только на еду для матери. А она продолжала требовать всё новые деликатесы и при этом вечно оставалась недовольна.
— Может, пора уже домой? — как-то вечером намекнул он. — Ремонт ведь должен был закончиться?
— Ой, сынок, там ещё куча доделок. Знаешь, как эти строители работают. Тянут, тянут… Ещё недельки две, наверное.
Роман устало кивнул. Жанна, сидевшая рядом с планшетом, продолжала читать новости, как будто разговор её вообще не касался.
На следующий день, в субботу, Роман работал из дома. Он сидел за компьютером в спальне, когда услышал голос матери из гостиной. Она говорила по телефону, и дверь была неплотно прикрыта.
— Да нет, Люся, всё замечательно! Я тут живу, как на курорте. Сын покупает всё, что скажу. Невестка вообще молчит, видно, наконец-то поняла, кто в доме главный…
Роман замер, не веря своим ушам.
— Ремонт? А, ремонт давно закончили, ещё три недели назад. Я просто решила отдохнуть немного. Устала от этой своей квартиры, одна-одинёшенька сижу. А тут и компания, и всё за меня делают… Да что волноваться? Роман слушается, он не посмеет выгнать родную мать. А Жанна пусть помолчит, её мнение никого не интересует…
Сердце осторожно встал, прикрыл дверь спальни до конца и сел обратно, уставившись в экран компьютера. Мысли путались, но одно понимание пробивалось сквозь шок: его обманули. Мать врала про ремонт, использовала его и Жанну, и даже не собиралась уезжать.
Он просидел в спальне ещё час, приводя мысли в порядок. Потом вышел в гостиную. Елизавета Петровна лежала на диване и листала журнал.
— Мама, скажи честно, — начал Роман спокойным голосом. — Ремонт в твоей квартире правда ещё идёт?
Свекровь вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.
— Конечно идёт. Я же говорила, эти горе-мастера…
— Мама. Я всё слышал. Ты разговаривала с Людмилой.
Лицо Елизаветы Петровны изменилось. Она попыталась возмутиться, начала говорить что-то про неправильно понятые слова, но Роман просто стоял и смотрел на неё. Смотрел долго и пристально.
— Хорошо, — наконец сдалась она. — Да, ремонт закончили. Но разве я прошу чего-то невозможного? Ты же мой сын! Неужели тебе чего-то жалко для родной матери?
— Жалко, мама. Жалко, что ты врала. Жалко, что ты использовала нас. Жалко, что ты даже не подумала, как тяжело Жанне всё это время.
— Жанне! Это мне тяжело с этой Жанной! Да кто она вообще такая? Жена? Я тебя родила, с тобой живу, а не с ней!
— И поэтому считаешь, что можешь вести себя как хочешь? — голос Романа стал жёстче. — Мама, собирай вещи. Ты уезжаешь домой. Сегодня.
— Что?! Ты с ума сошёл! Ты не можешь выгнать собственную мать!
— Могу и должен. Ты обманывала нас больше месяца. Жила за наш счёт, требовала дорогую еду, критиковала Жанну, которая работает наравне со мной, а потом ещё и дома всё делает. И при этом ты даже не помогла ни разу. Мама, мне стыдно за тебя.
Елизавета Петровна попыталась возмутиться, заплакать, но Роман был непреклонен. Он достал телефон и вызвал такси. Через час мать, собрав вещи и напоследок хлопнув дверью, уехала.
Роман опустился на диван и закрыл лицо руками..
— Извини, — тихо сказал Роман, дождавшись жену с работы. — Я был идиотом. Не слушал тебя, не верил, что всё настолько плохо. А ты видела всё с самого начала.
— Видела, — подтвердила Жанна. — Но и ты должен был сам это понять.
— Я даже не представлял, сколько денег и сил ты тратила на всё это. Думал, ты преувеличиваешь. А когда сам попробовал… Господи, эти списки, эти капризы, эти претензии. Я чуть с ума не сошёл за две недели!
Потом Роман осторожно спросил:
— Ты сможешь вернуться к обычной жизни? К общему столу, ко всему, как раньше?
— Смогу. Но при одном условии: твоя мать теперь приезжает только по приглашению. И после того, как попросит прощения. У обоих.
— Договорились, — кивнул Роман. — Более того, когда она приедет, я буду следить, чтобы она вела себя прилично. Обещаю.
Жанна улыбнулась. Первый раз за много недель — искренне и спокойно.
— Тогда завтра сходим в магазин вместе? Я покажу, как планировать меню и экономить, покупая при этом вкусную и качественную еду.
— С удовольствием. Я понял, что вообще не разбираюсь в этом. Буду учиться.
Вечером они вдвоём приготовили ужин — простой, вкусный, без изысков. Ели на кухне, обсуждали планы на выходные. Квартира вдруг стала казаться просторнее и светлее, словно что-то тяжёлое и давящее исчезло.
Роман понял простую истину: семья — это не обязанность терпеть неуважение, даже если оно исходит от родителей. Семья — это уважение, забота и границы, которые нужно уметь защищать.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте рассказ — Купи стерлядь к моему юбилею, — велел безработный муж.