Десятилетнего школьника из благополучной московской семьи отправили в Центр временного содержания несовершеннолетних правонарушителей (ЦВСНП) после единственного конфликта в школе. Решение об изоляции было принято судом и приведено к немедленному исполнению: ребенка увезли в изолятор прямо из зала заседания. Подробнее о том, через что прошли мальчик и его семья, – в материале «МК».
История, ставшая настоящим кошмаром для родителей, началась в декабре 2025 года в школе на западе Москвы. По материалам полицейской проверки (копии имеются в распоряжении «МК»), между двумя учениками на уроке физкультуры произошел словесный конфликт, который перерос в драку. Из объяснений самих детей и свидетелей следует, что ссора сопровождалась взаимными оскорблениями, после чего последовали толчки и удары. Один из мальчиков получил перелом третьей пястной кости кисти.
Судебно-медицинская экспертиза квалифицировала травму как вред здоровью средней тяжести – по признаку длительного расстройства здоровья. В постановлении полиции указано, что в действиях второго ребенка усматриваются признаки преступления, предусмотренного частью 1 статьи 112 УК РФ. Однако уголовное дело возбуждено не было: мальчик не достиг возраста уголовной ответственности.
После отказа в возбуждении уголовного дела материалы, как это обычно происходит, были направлены в комиссию по делам несовершеннолетних и защите их прав района Фили-Давыдково. В КДН заключили, что мальчик ранее на учете не состоял, но и профилактических мер после ЧП в школе к нему никто никаких не применил. А спустя несколько месяцев уже с административным иском в Дорогомиловский районный суд Москвы обратились сотрудники полиции. Суд иск удовлетворил и постановил поместить ребенка в Центр временного содержания сроком до 30 (!) суток. Решение было обращено к немедленному исполнению.
Для семьи все происходящее стало полной неожиданностью. Мать ребенка рассказывает, что ни сын, ни сами родители прежде никогда не попадали в поле зрения правоохранительных органов. Проверка условий также не выявила никаких признаков неблагополучия.
— У нас обычная семья. Двое детей, нормальная квартира, работающие родители. Ни приводов, ни учетов, ничего такого никогда не было, — рассказывает женщина.
По ее словам, после школьного конфликта родители приходили в школу, давали объяснения в полиции, общались с социальными службами. Никаких сигналов о том, что ситуация может закончиться изоляцией десятилетнего ребенка, им не поступало.
Отдельно мать обращает внимание на обстоятельства самого конфликта. По ее словам, речь шла о типичной детской потасовке между ровесниками.
— Там не было никакого нападения или избиения. Дети поругались, потолкались. Сын рассказывал, что второй мальчик побежал на него, а он выставил ногу. Тот закрылся рукой и получил перелом кисти, — говорит женщина.
Из объяснений школьников и свидетелей следует, что конфликт сопровождался взаимными оскорблениями и носил обоюдный характер. Учитель физкультуры при этом указал, что самого момента травмы не видел: он подошел уже после того, как услышал плач.
О судебном заседании мать узнала фактически накануне. По ее словам, в понедельник инспектор ПДН сообщил ей, что уже в среду состоится процесс. Когда семья вместе с адвокатом приехала в суд, выяснилось, что материалы дела еще даже не зарегистрированы канцелярией.
— Адвокат пытался ознакомиться с делом заранее, но ему отвечали, что материалов нет. А в день заседания сотрудники ПДН буквально побежали регистрировать документы перед процессом, — рассказывает собеседница.
Само заседание, по словам матери, длилось считанные минуты.
— Нам задали несколько вопросов и почти сразу огласили решение. А потом ребенка просто увезли. Никто заранее не объяснил, что его заберут немедленно, — вспоминает она.
Самым тяжелым для родителей стали последующие дни полной неизвестности.
— Мы вообще не понимали, где ребенок, что с ним происходит. Только через четыре дня со мной связались сотрудники центра, — говорит женщина.
Формально решение суда предусматривало помещение в спецучреждение на срок до 30 суток, однако начальник учреждения воспользовалась правом досрочного освобождения несовершеннолетнего.
— 28 апреля я забрала сына. В итоге он пробыл там 12–13 дней. Начальница центра, подполковник полиции, изучила наши объяснения и документы и приняла решение отпустить его раньше, — рассказывает мать.
По словам женщины, даже сотрудники самого учреждения были удивлены обстоятельствами помещения ребенка.
— Все там были в шоке, что к ним привезли десятилетнего мальчика, который впервые куда-то попал из-за школьной драки. Мне прямо говорили: обычно сюда попадают совсем другие дети, — утверждает она.
Сын после освобождения подробно рассказал матери о своих злоключениях и детях, находившихся вместе с ним в центре.
— Один мальчик украл у учительницы десять тысяч рублей — ему дали десять суток. Другие дети подожгли детскую площадку — тоже десять суток. А нам дали тридцать — за драку с одноклассником, — рассказала мать ребенка.
По ее словам, среди воспитанников центра были подростки, задержанные за кражи, драки, хулиганство, а также дети-иностранцы без документов.
— На окнах решетки. Смотреть в окна запрещено. Гулять не выводят. Если кто-то нарушил правила — наказание для всех: дети часами стоят молча в коридоре, нельзя разговаривать и даже облокачиваться на стену. Каждый день смотрят новости, военные фильмы, к ним приходил ветеран рассказывать о войне, — пересказала слова сына собеседница.
При этом, по словам матери, физическую силу сотрудники центра к детям не применяли.
Сейчас семья обжалует решение суда и готовит обращения в прокуратуру — в том числе в отношении сотрудников ПДН и школы. Родители добиваются полной отмены судебного решения, чтобы сведения о помещении в ЦВСНП не остались в материалах на ребенка.
Адвокат семьи считает, что в данном случае была применена чрезмерная мера. По ее словам, помещение в ЦВСНП допускается законом как исключительный инструмент профилактики — когда иные способы воздействия уже исчерпаны. Однако, как утверждает защита, в материалах отсутствуют данные о полноценной профилактической работе с ребенком: его лишь поставили на внутришкольный учет за несколько месяцев до суда.
Кроме того, защита обращает внимание, что между самой дракой и изоляцией прошло более четырех месяцев, в течение которых новых нарушений со стороны мальчика не было.
Сейчас именно это и становится предметом спора: насколько соразмерным оказалось решение об изоляции десятилетнего ребенка, который ранее нигде не состоял на учете и впервые оказался в поле зрения системы после школьной драки.