Елена укладывала чемодан и слышала, как Алиса в ванной поёт песню из мультфильма. Семь лет, два передних зуба выпали, голос тоненький, счастливый. Дмитрий сидел в гостиной, листал телефон. — Дима, ты точно не передумал? — спросила Елена, складывая дочкины шорты. — Две недели без тебя. Алиса расстроится. — Работа, Лен. Совещание через два дня, начальник сказал, что отпуск точно не даст. Мы же всё уже обсудили. Он говорил это уже третий раз за неделю. Елена привыкла, что Дмитрий много работает, приходит поздно, в выходные отвечает на звонки. Последний год он постоянно был где-то далеко, в своих делах — даже когда сидел рядом на диване. Она поймала себя на мысли, что не хочет его уговаривать. Две недели без его раздражения, без его телефона, который звенит каждые пять минут. Две недели только она и Алиса. Эта мысль показалась ей странной, но уместной и даже немного приятной. Такси приехало утром. Дмитрий помог донести чемоданы, поцеловал дочку в макушку, Елену — в щёку. — Буду ждать звонЕлена укладывала чемодан и слышала, как Алиса в ванной поёт песню из мультфильма. Семь лет, два передних зуба выпали, голос тоненький, счастливый. Дмитрий сидел в гостиной, листал телефон. — Дима, ты точно не передумал? — спросила Елена, складывая дочкины шорты. — Две недели без тебя. Алиса расстроится. — Работа, Лен. Совещание через два дня, начальник сказал, что отпуск точно не даст. Мы же всё уже обсудили. Он говорил это уже третий раз за неделю. Елена привыкла, что Дмитрий много работает, приходит поздно, в выходные отвечает на звонки. Последний год он постоянно был где-то далеко, в своих делах — даже когда сидел рядом на диване. Она поймала себя на мысли, что не хочет его уговаривать. Две недели без его раздражения, без его телефона, который звенит каждые пять минут. Две недели только она и Алиса. Эта мысль показалась ей странной, но уместной и даже немного приятной. Такси приехало утром. Дмитрий помог донести чемоданы, поцеловал дочку в макушку, Елену — в щёку. — Буду ждать звон…Читать далее
Елена укладывала чемодан и слышала, как Алиса в ванной поёт песню из мультфильма. Семь лет, два передних зуба выпали, голос тоненький, счастливый. Дмитрий сидел в гостиной, листал телефон.
— Дима, ты точно не передумал? — спросила Елена, складывая дочкины шорты. — Две недели без тебя. Алиса расстроится.
— Работа, Лен. Совещание через два дня, начальник сказал, что отпуск точно не даст. Мы же всё уже обсудили.
Он говорил это уже третий раз за неделю. Елена привыкла, что Дмитрий много работает, приходит поздно, в выходные отвечает на звонки. Последний год он постоянно был где-то далеко, в своих делах — даже когда сидел рядом на диване.
Она поймала себя на мысли, что не хочет его уговаривать. Две недели без его раздражения, без его телефона, который звенит каждые пять минут. Две недели только она и Алиса. Эта мысль показалась ей странной, но уместной и даже немного приятной.
Такси приехало утром. Дмитрий помог донести чемоданы, поцеловал дочку в макушку, Елену — в щёку.
— Буду ждать звонка, — сказал он и закрыл дверь.
Море было чистым, вода прозрачной, тёплый песок ласкал босые ноги. Алиса плескалась с утра до вечера, находила новых подруг на пляже, прибегала мокрая, довольная, вся в песке. Елена лежала на шезлонге, читала книгу, смотрела, как дочка играет с волнами и радовалась. На третий день она поймала себя на том, что почти не думает о муже. Ну, звонит раз в день, как по расписанию. «Ну что, красавицы мои? Скучаете? Как там моя Алиска?» Алиса отвечала, что скучает, и убегала играть.
На восьмой день Елена проснулась в три часа ночи. Не от шума, не от духоты — просто открыла глаза и поняла, что заснуть больше не сможет. В голову полезли дурацкие мысли. Одна за другой, цепкие, неудобные. Как Дмитрий в последние полгода стал другим. Как перестал смотреть в глаза, когда разговаривает. Как его телефон всегда лежит экраном вниз. Как в машине появилась женская заколка, а он сказал — «коллегу подвозил, обронила».
Она сидела на кровати, смотрела, как спит Алиса на соседней кровати. И внутри неё зрело непростое решение. Лена взяла телефон, посмотрела билеты. Завтрашний рейс был полный. Послезавтра — есть места. Она купила два билета, на два дня раньше срока.
Дорога домой заняла семь часов. Алиса спала в самолёте, проснулась в такси, тёрла глаза и спрашивала, почему они вернулись раньше.
— Хочу сделать папе сюрприз, — сказала Елена.
В лифте она приказала себе успокоиться. Может, она всё выдумала. Может, заколка действительно от коллеги. Может, он спит один, в их большой кровати, и ничего странного не происходит.
Ключ провернулся как-то туго, пришлось даже толкнуть дверь плечом. Елена толкнула плечом, вошла. В прихожей пахло чужими духами — сладкими, цветочными, слишком смелыми для неё. Она опустила чемодан и посмотрела вниз. Женские туфли. Бежевые, лодочки, тридцать седьмой размер. Не её.
— Мам, а папа дома? — спросила Алиса из-за спины.
— Подожди здесь, — сказала Елена голосом, которого сама от себя не ожидала. — Посиди в коридоре, я сейчас.
Она прошла в гостиную. Пусто. На столе две чашки, бутылка вина наполовину пустая, тарелка с остатками фруктов. Из спальни доносился какой-то шорох.
Дверь была приоткрыта. Елена толкнула её и вошла. Кровать была разобрана, простыни сбиты. На стуле висел её халат. Махровый, розовый, тот самый, который подарила свекровь на прошлое 8 марта. Дмитрий тогда сказал: «Мама знает, что тебе идёт». Елена не носила его — слишком яркий, не её. Но он висел в шкафу, а теперь тут.
Дверь ванной открылась. Из неё вышла молодая женщина. Лет двадцать пять, волосы мокрые, завёрнуты в полотенце. Она посмотрела на Елену, замерла.
— Ой, — сказала женщина. Глупо, по-детски. — А вы…
— Где Дмитрий? — спросила Елена. Голосом без лишних нот.
— Он… он в магазин вышел. За хлебом. Я думала, вы только послезавтра…
— Убирайся, — сказала Елена.
Женщина юркнула обратно в ванную, выскочила через минуту уже в джинсах и футболке. Туфли надела на босу ногу, схватила с тумбочки телефон и выбежала в прихожую, а потом и за дверь. Там она столкнулась с Алисой. Девочка посмотрела на неё круглыми глазами.
— Мама, это кто?
— Никто, — ответила Елена. — Проходи, дочка.
Дмитрий вернулся через десять минут. С батоном в руке, с улыбкой — видно, хорошее настроение. Увидел в прихожей чемодан, сбросил улыбку, как маску.
— Лена? Ты чего раньше? А… а ты где…
— Твоя гостья ушла, — сказала Елена. Она стояла в проходе, сложив руки на груди.
— Лен, это не то, что ты думаешь. Я вчера с ребятами пил, мы тут сидели, ну и… я не понял, честно, почему она осталась. Это девушка Серёги, представляешь? Лен, ну посмотри на меня, я тебя люблю.
Он говорил быстро, глотая слова, будто торопился опередить её мысли. Елена молчала. Она смотрела на его лицо — красное, растерянное, с мелкими капельками пота на лбу. И не узнавала его.
— Ты помнишь, как её зовут? — спросила она.
— Кого?
— Жену Серёги.
— Юля… Юлия, кажется. Точно, Юля. Лен, ну что ты меня пытаешь? Это правда случайность.
— Хорошая случайность. С её туфлями, её духами и моим халатом.
Елена развернулась и пошла в спальню. Открыла шкаф, достала его сумку — большую, дорожную, которую они покупали вместе в прошлом году. Молча сложила его джинсы, рубашки, носки, зарядку для телефона. Всё аккуратно, привычным движением. Дмитрий стоял в дверях, смотрел.
— Ты чего? Ты меня выгоняешь? Лена, это наш дом.
— Это моя квартира. Я её получила от бабушки за два года до нашей свадьбы. Твои только вещи, которые я собрала.
Она застегнула молнию, поставила сумку у входной двери. Алиса сидела на кухне, боялась выходить, потому что всё слышала.
— Переночуешь у мамы, — сказала Елена. — Или у Юлии. Выбирай.
Дмитрий упал на колени. Прямо в прихожей, на коврик. Схватил её за руку, прижался лицом.
— Леночка, прошу тебя. Ради Алисы. Дочка будет без отца расти. Я больше никогда, слышишь? Мы уедем куда-нибудь. Только не выгоняй.
Елена смотрела на него сверху. На его плечи, которые тряслись. На его руки, которые держали её ладонь. Ей было жалко его. Но жалость не пахла любовью. Жалость была сестрой презрения, просто одета в другое платье.
— Вставай, — сказала она. — Не надо этого.
Она открыла дверь, выставила сумку на лестничную клетку. Дмитрий поднялся, вытер лицо рукавом, посмотрел на дочку, которая выглянула из кухни.
— Папа уезжает? — спросила Алиса тоненьким голосом.
— Папа переночует у бабушки, — ответила Елена. — Иди попрощайся.
Алиса подбежала к отцу, обняла за ногу. Дмитрий погладил её по голове, поцеловал. Посмотрел на Елену — в последний раз с надеждой. Она покачала головой. Он вышел.
Дверь закрылась.
Следующая неделя была будничной. Всё как обычно, только без мужа. Она не плакала волю эмоциям. Слёзы приходят, когда есть надежда. У неё её не осталось.
Дмитрий звонил каждый день. Сначала с своего номера — она сбрасывала. Потом с чужих — она сбрасывала тоже. Писал сообщения. Длинные, сбивчивые, с клятвами, с обещаниями, с цитатами из песен. Елена читала их перед сном, потом удаляла. В них не было правды. Был страх. Страх потерять квартиру, страх остаться одному, страх перед матерью, которая скажет: «Я же тебе говорила».
На пятый день он пришёл с цветами. Огромный букет роз, плюшевый заяц для Алисы, коробка конфет. Звонок в дверь. Елена посмотрела в глазок, не открыла. Алиса подбежала, закричала: «Папа пришёл! Папа!». Елена взяла дочку за руку, отвела в комнату, включила мультфильмы.
— Мама, почему ты не открываешь? Я хочу к папе.
— Папа сделал плохо, Алиса. Он обидел маму. Сейчас он уйдёт.
Девочка всхлипывала, уткнувшись матери в колени, потом голос сорвался, пошли слёзы, громкие, горькие. «Я хочу, чтобы папа вернулся! Ты плохая! Открой дверь!» Елена присела на корточки, обняла дочку, прижала к себе. Алиса дрожала мелкой дрожью, как цыплёнок. И сквозь этот детский плач, сквозь всхлипывания Елена услышала, как за дверью затихают шаги. Сначала громкие, потом тише, потом совсем ничего.
На восьмой день она позвонила юристу. Назначила встречу через три дня. Дмитрий узнал об этом от общей знакомой и примчался через час. Стучал, звонил, потом начал писать в мессенджере. Елена открыла одно сообщение.
«Лена, я разорвал всё. Юлии больше нет в моей жизни. Я готов на всё, что скажешь. Хочешь, к психологу пойдём. Хочешь, ключи от машины оставлю у тебя. Я дурак, я идиот, я всё понял. Дай мне шанс. Пожалуйста, Лена».
Она сидела на кухне, смотрела на экран. Елена вспомнила, как они познакомились. Как Дмитрий ухаживал, как вёз её в горы, как предложение делал на крыше, при луне. Как держал Алису в роддоме — неловкий, счастливый. Она вспомнила всё это, и в ней что-то шевельнулось. Не прощение. Не любовь. Память. Обыкновенная человеческая память, которая не спрашивает разрешения.
Она набрала ответ: «Документы у юриста. Но если хочешь попробовать — будем жить как соседи. Спать в разных комнатах. Год. Посмотрим, как ты всё понял».
Дмитрий ответил через минуту: «Согласен на всё. Спасибо. Я люблю тебя».
Елена выключила телефон, поставила чайник. В окно светил фонарь, жёлтый, усталый. Завтра надо было вести Алису в школу, потом на работу, потом к юристу — отозвать заявление. И жить дальше.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте новый рассказ — За месяц до свадьбы он заявил, что я «предсказуемая», и сбежал к другой. И тут меня накрыло.