Галина Семёновна, вдова, бывший инженер-проектировщик, жила в трёх остановках от семьи своего сына, Алексея. Она видела в нём воплощение собственных не до конца реализованных амбиций, которые сама когда-то принесла в жертву семье. Её любимыми фразами были: «Лёшенька, ты же талант! Настоящий самородок! Они все тебя не достойны!». «Они» — это скептически настроенные друзья, глупые партнёры, жестокая рыночная конъюнктура и, как постепенно становилось ясно, Ольга, его жена, которая всё чаще задавала неудобные вопросы про его очередной новый бизнес и долги. За обычным воскресным уженом собралась вся их семья. Ужин шёл своим чередом под монолог Галины Семёновны, какой необыкновенный ребёнок был Алексей. Как он в десять лет собрал радиоприёмник, как все учителя пророчили ему великое будущее. Ольга ела молча, она знала эту пластинку наизусть. «Пока не везёт», «не те времена», «задавят таланты». Этими фразами двадцать лет она выстилала дорогу, по которой Алексей шёл от одной провальной затеи к Галина Семёновна, вдова, бывший инженер-проектировщик, жила в трёх остановках от семьи своего сына, Алексея. Она видела в нём воплощение собственных не до конца реализованных амбиций, которые сама когда-то принесла в жертву семье. Её любимыми фразами были: «Лёшенька, ты же талант! Настоящий самородок! Они все тебя не достойны!». «Они» — это скептически настроенные друзья, глупые партнёры, жестокая рыночная конъюнктура и, как постепенно становилось ясно, Ольга, его жена, которая всё чаще задавала неудобные вопросы про его очередной новый бизнес и долги. За обычным воскресным уженом собралась вся их семья. Ужин шёл своим чередом под монолог Галины Семёновны, какой необыкновенный ребёнок был Алексей. Как он в десять лет собрал радиоприёмник, как все учителя пророчили ему великое будущее. Ольга ела молча, она знала эту пластинку наизусть. «Пока не везёт», «не те времена», «задавят таланты». Этими фразами двадцать лет она выстилала дорогу, по которой Алексей шёл от одной провальной затеи к …Читать далее
Галина Семёновна, вдова, бывший инженер-проектировщик, жила в трёх остановках от семьи своего сына, Алексея. Она видела в нём воплощение собственных не до конца реализованных амбиций, которые сама когда-то принесла в жертву семье. Её любимыми фразами были: «Лёшенька, ты же талант! Настоящий самородок! Они все тебя не достойны!». «Они» — это скептически настроенные друзья, глупые партнёры, жестокая рыночная конъюнктура и, как постепенно становилось ясно, Ольга, его жена, которая всё чаще задавала неудобные вопросы про его очередной новый бизнес и долги.
За обычным воскресным уженом собралась вся их семья. Ужин шёл своим чередом под монолог Галины Семёновны, какой необыкновенный ребёнок был Алексей. Как он в десять лет собрал радиоприёмник, как все учителя пророчили ему великое будущее. Ольга ела молча, она знала эту пластинку наизусть. «Пока не везёт», «не те времена», «задавят таланты». Этими фразами двадцать лет она выстилала дорогу, по которой Алексей шёл от одной провальной затеи к другой. То он вкладывал всё в франшизу кофейни, которая прогорела через полгода, то покупал партию «уникальных» китайских гаджетов, и пытался продать на маркетплейсе. И каждый раз — новые счета, кредиты и уговоры жены оставить эти затеи. А Галина Семёновна лишь вздыхала: «Удача скоро придёт, сынок. Ты — не рядовой человек, ты особенный».
И вот, после очередного провала с магазином «Секонд-хенд», который съел их отпускные и надежду на новую машину, к Ольге пришло окончательное понимание.
— Всё. Хватит. Завтра же ищешь нормальную работу. Любую. Ты израсходовал мой лимит доверия. Нам нужна стабильность, а не твоя призрачная свобода и независимость. Я устала тащить семью одна!
Он сначала бунтовал, кричал про отсутствие веры, потом поник от бессилия. Но потихоньку начал искать работу, и нашел. Устроился в крупный сервисный центр по ремонту техники. Сначала учеником, потом, с его-то смекалистой головой и руками, быстро стал мастером. Через полгода его повысили, зарплата стала стабильной, хорошей. Он начал приносить деньги домой, отдавать старые долги. И, что было важнее всего, в нём появилась та самая спокойная уверенность — уверенность человека, который знает, что делает дело и получает за это справедливую плату.
Но для Галины Семёновны это было самым страшным предательством. Её сын, её гений, опустился до уровня «обслуживающего персонала».
—Я вчера с Людмилой Петровной говорила, — продолжала свекровь за ужином, разрезая пирог. — Её сынишка, помнишь, Лёш? Тот, что с тобой в параллельном классе учился? Так вот, он теперь свой бизнес открыл, сеть прачечных. Машину новую купил. А у тебя-то способностей в сто раз больше было!
Алексей отложил вилку.
—Мама, хватит. У меня всё хорошо. Работа нормальная, коллектив. Я наконец-то чувствую, что приношу пользу, а не живу в долг.
—Какую пользу? — Галина Семёновна всплеснула руками. — Ты мог бы созидать! Творить! А ты… ты там какие-то платы паяешь. Это же конвейер. Это для серых, безликих людей.
Ольга видела, как у Алексея дрогнула рука. Он впервые пытался всерьёз противостоять этому мифу о себе, но слова матери, как острые щипцы, снова сжимали его душу.
—Я не серость, — глухо проговорил он. — Я нужную работу делаю, мне за неё платят. Мы с Олей в отпуск в этом году поедем. На мои.
Это была его несмелая заявка на самоуважение. Но Галина Семёновна её не приняла. Её взгляд, острый и обвиняющий, перешёл на Ольгу. Это был тот самый взгляд, который Ольга носила в себе все эти годы — немой укор, что она недостаточно верит, недостаточно поддерживает, тянет его вниз, в бытовую рутину.
—Оля, я ведь тебе доверила своего сына, — начала она, и голос её зазвенел фальшивой, сладковатой горечью. — Талант! Золотого человека. А что ты сделала? Ты сломала его. Ты сделала из него… посмешище, серость. Безликого в серой рабочей робе, который рад стоять у конвейера и ждать свою копейку. Ты убила в нём личность! Ты вытравила из него весь талант!
Тишина окутала кухню. Даже Максим, их девятилетний сын, замер, широко раскрыв глаза. Алексей смотрел на мать, и на его лице боролись привычная вина и зарождающейся гнев. Ольга же почувствовала странное облегчение. Как будто эта тирада, которую она боялась услышать годами, наконец прозвучала и не причинила боли. Она отпила глоток чая, медленно поставила кружку на стол. Подняла глаза на свекровь. Голос её был тихим и ровным.
—Нет, Галина Семёновна. Я не убивала личность своего мужа. Я прекратила глупые, опасные фантазии. Те самые, которыми вы пичкали его с детства. Которые пожирали наши деньги, наш покой и, самое главное, его самоуважение. Он не был гением. Он был взрослым мужчиной, который не умел отвечать за свои поступки. И не мог купить сыну даже мороженое, потому что все деньги уходили в очередную авантюру.
Она сделала небольшую паузу, давая словам осесть.
—Я не сделала из него серость. Я вернула вам просто сына. Мужа. Отца. Который, наконец-то, встал с пьедестала несбывшихся грёз, надел рабочую куртку и научился зарабатывать. Который может посмотреть в глаза своему ребёнку и сказать: «Папа купит». На свою, честно заработанную зарплату. Так что не благодарите.
Галина Семёновна сидела, открыв рот. Её лицо изменилось — с высокомерного недовольства оно перешло в растерянность, а затем в шок. Она искала взглядом поддержки у сына, готовилась к его привычному: «Мама, Оля не это имела в виду». Но Алексей молчал. Он услышал не просто здравые слова. Он услышал формулировку своей собственной, новой правды. Правды, в которой он был не павшим гением, а просто полноценным человеком, нашедшим своё место.
Он медленно перевёл взгляд на мать. Его голос прозвучал глухо, но чётко.
—Мама. Она права. Я устал. Устал быть твоим вечным «гениальным неудачником». Это было удобно — всегда виноваты были обстоятельства, время, непонимающие люди. А я… я оставался маленьким мальчиком с радиоприёмником, которым все должны были восхищаться. Мне хорошо там, где я есть. Я — хороший мастер. Меня уважают. И я… я наконец уважаю себя. И да. Это — её заслуга.
Галина Семёновна побледнела. Она резко отдернула голову, будто получила пощёчину. Её миф, её конструкция, её смысл существования — всё это рухнуло в одно мгновение под тяжестью простых, приземлённых слов. Она больше не была матерью гения. Она была просто матерью взрослого мужчины, который сделал свой выбор. И этот выбор был против неё.
—Как ты можешь. И этим ты мне отплатил…
Она больше ничего не сказала. Поднялась из-за стола, не глядя ни на кого, взяла свою сумку и вышла в прихожую. Дверь с шумом захлопнулась.
За столом повисла тишина. Потом Максим спросил:
—Бабушка обиделась?
Алексей потянулся к нему, погладил по голове.
—Нет, сынок. Бабушка просто немного устала.
Ольга начала спокойно собирать тарелки. Она перестала быть той, на кого можно было повесить ответственность за его взросление, за его неудачи, за его выбор быть обычным, счастливым человеком.
Алексей поднялся, подошёл к ней и тихо сказал:
—Спасибо. За этот вечер. И за то, что тогда, полгода назад, настояла на переменах. Она кивнула, вытирая стол. Снаружи шумел вечерний город, гудели машины. А впереди их ждала новая жизнь. В которой было место для спокойного ужина, для игры с сыном и для тихого вечера вдвоём.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте новый рассказ — Муж содержал свекровь на даче за наш счёт, пока я это не прекратила.