ЧП как момент искренности: только трагедии побуждают чиновников высказывать свои настоящие мысли о людях
У нашей власти есть одно редкое, но весьма положительное качество. Оно проявляется не на пресс-конференциях и не в официальных речах, а вырывается наружу в моменты ЧП. Когда кто-то умирает, тонет или сгорает. Когда в роддоме — девять мёртвых младенцев.
В момент сильнейшего нервного потрясения чиновник внезапно начинает говорить правду о том, что он на самом деле думает о пострадавших.
Не ту правду, которую согласовывают. А ту, что глубоко сидит в его душе.
Когда-то Павел Астахов спросил у чудом выжившей девочки на Сямозере: «Ну как поплавали?».
Не потому, что он был монстром. А потому, что именно так он думал. А точнее, совсем не думал о несчастных детях.
Так однажды чиновница Ольга Глацких произнесла: «Государство не просило вас рожать». Без всплеска эмоций, не в истерике — спокойно. Как бухгалтер, объясняющий лишнюю запятую в чеке.
Или, помните, когда в 2018 году в «Зимней вишне» у мужчины сгорела вся семья (кстати, это тоже произошло в Кемеровской области), и он импульсивно начал клясть всех подряд, а его обвинили в том, что он «пиарится на своем горе».
И вот снова — Кузбасс. Девять умерших младенцев в новокузнецком роддоме. Девять. Даже для самой бездушной статистики — это много. Следственный комитет возбудил дело. Роспотребнадзор отправил комиссию проверять роддома. Всё — по классике.
А затем слово взял губернатор Илья Середюк.
И вместо того чтобы сделать единственное, что от него ожидалось — выразить стандартные соболезнования— он решил поговорить.
Он предположил, что, возможно, матери сами виноваты. Не следили за своим здоровьем. Имели вредные привычки. Вели неправильный образ жизни. Не та беременность. Не те женщины. Поэтому дети и умерли. В общем, сами виноваты.
Это было не анализ, не версия, не осторожная формулировка.
Это было перекладывание вины на самых удобных — на тех, кто не может ответить, кто только что похоронил своих детей.
Запомните: когда чиновник в первые часы трагедии начинает говорить о «самих виноватых» — это не ошибка. Это рефлекс системы. Система всегда ищет виноватого ниже себя. Безутешные матери — вообще без риска.
Возмущение, разумеется, началось. Депутат Нина Останина призвала к отставке. Видео удалили. Губернатор извинился. Всё, как по методичке. «Как пережить скандал, не потеряв кресла».
Извинения у нас — универсальный антисептик. Им можно замаскировать любое хамство. Сказал — извинился — работаем дальше.
Политконсультанты потом будут долго объяснять, что «не так поняли», «не так донесли», «текст, вероятно, писали в местном минздраве», «информационный блок недосмотрел». Но проблема не в тексте.
Проблема в том, что эти тексты вообще возникают и произносятся словами через рот.
Потому что в головах множества управленцев живёт очень простая картина мира:
народ — не субъект, человек — расходный материал.
Родила мёртвого — плохо следила. Заболел — сам виноват. Умер — туда ему и дорога. Не виноваты только начальники.
Знаете, как иногда приговаривают акушерки на родах: «ноги раздвигать, значит, нравилось, а теперь белугой орешь». Это в стране, где публичное материнство – пафос и подвиг. Акушерки, что… Без них не обойтись. Их взращённый цинизм помогает им не чувствовать чужую боль, на которую они смотрят каждый день по нескольку раз. А у чиновников-то какая чужая боль? Им-то зачем отключать эмпатию?
И самое важное: ничего с этим отсутствием эмпатии не сделаешь. Оно, кажется, вписано в перечень качеств, необходимых для получения более высокой должности.
И даже если потом за это снимают с должности, когда держать уже больше нельзя, как в случае с тем же Астаховым, система своих всё равно не бросает.
Максимум — получит «заметочку о недостаточной эффективности коммуникаций». Это у них так называется — произнес правду вслух.
Потому что у нас увольняют не за слова.
У нас увольняют, если слова мешают отчётности.
А если не мешают — значит, всё в порядке. Значит, система снова ляпнула невпопад, потом улыбнулась, извинилась и пошла ляпать дальше.
И каждый раз нам предлагают поверить, что это случайность. Что это «оговорка».
Но когда оговорки повторяются десятилетиями, с разными фамилиями и одинаковым презрением к тем, кто за них голосует, это уже не оговорка.
Это диагноз. Болезнь, её нужно лечить.