Согласно прогнозам Центрального банка, в течение следующих пяти лет количество наличных средств в России увеличится как минимум на 22%, с текущих 19,7 трлн до 24 трлн рублей. В рисковом сценарии — на 35%, до 26,6 трлн рублей, как указано в документе «Основные направления развития наличного денежного обращения на 2026–2030 годы». Это происходит в условиях, когда государство всеми способами пытается легализовать экономику и сократить долю «живых» денег в ней.
Современный тренд говорит сам за себя: по данным ЦБ, в прошлом году прирост наличных в обращении в пять раз превысил показатели 2024 года. Отток ликвидности из банков составил 1 трлн рублей, в то время как годом ранее — 0,2 трлн. В декабре этот показатель достиг 836,3 млрд рублей, что стало рекордной суммой для этого месяца за последние 11 лет.
Тем временем, с 2021 года до середины 2025 года (в июне 2021 года ЦБ начал цикл снижения ставки) основная часть россиян постепенно забывала о существовании такого привычного средства платежа, как бумажные деньги в кошельке. Согласно официальной статистике, в этот период доля наличных расчетов снизилась вдвое — с 25,7% до 12,2%. Сегодня она стремительно растет. Почему? Как к этому относиться и что с этим делать? Эти вопросы мы задали экспертам.
Игорь Николаев, главный научный сотрудник Института экономики РАН:
«Банк России совершенно не заинтересован в увеличении доли наличных денег в обращении. Однако существует фундаментальная причина, которая никуда не уйдет ни завтра, ни послезавтра и будет лишь усиливать эту тенденцию. Это замедление экономики. В условиях стагнации и высокой неопределенности спрос на наличность со стороны бизнеса и населения будет естественным образом расти. Конечно, на ситуацию влияют и повышенные налоги, и различные технические моменты (например, учащающиеся блокировки счетов физических лиц банками), но главное — это экономические процессы, которые вызывают все большую обеспокоенность у аналитиков и чиновников.»
Высокий спрос на «живые» деньги легко объясним: предприниматели стремятся минимизировать потери, а потребители — сохранить свои сбережения. Да, при растущей инфляции деньги теряют свою ценность в любой форме, но купюры, которые всегда при вас, в любом случае не пропадут. Люди старшего поколения хорошо помнят 1991 год, а среднего — 1998-й: в обоих случаях миллионы потеряли свои средства, находившиеся в банках. Горький опыт этих кризисных событий остается актуальным и сегодня, хотя в условиях рыночной экономики страна живет уже десятилетиями. Кстати, Центральный банк вполне разумно не намерен ограничивать обращение наличных в РФ, так как подобные административные меры могут вызвать ажиотаж и панику: все начнут запасаться наличными и закрывать счета. Это может привести к краху банковской системы.»
Алексей Ведев, доктор экономических наук:
«Безусловно, когда доля наличных денег в обороте растет, особенно непропорционально, это усиливает риски: во-первых, неплатежей в банковской системе, во-вторых, расширения теневого сектора. Очевидно, что, увеличивая фискальную нагрузку, государство вынуждает бизнес оптимизировать свои расходы с помощью наличных, искать обходные пути. Но одновременно у нас существует долгосрочная государственная программа по обезналичиванию и легализации экономики, а также дедолларизации. Эту программу должны реализовывать ЦБ и правительство. Это целый комплекс мероприятий, включая задачи повышения доверия россиян к банковской системе и необходимость проведения стимулирующей денежно-кредитной политики. За один день все это не решить.»
Михаил Беляев, финансовый аналитик, кандидат экономических наук:
«К сожалению, у нас слишком велик теневой сектор, что недопустимо. Эта ситуация порождает коррупцию и различные нелегальные схемы обналичивания денег, что увеличивает напряжение в экономике и нагрузку на бюджет. Поэтому экономику необходимо легализовать, прежде всего, увеличивая долю безналичных расчетов. Это позволяет понять, кто чем занимается и в каком объеме, кто не платит налоги, а чей бизнес вообще не зарегистрирован, не говоря уже о нелегальном. Есть большая разница между понятиями «не давать работать» и «не давать воровать». Претензии бизнеса, что государство якобы не дает ему работать, считаю необоснованными.»