Люди, пережившие блокаду, редко охотно вспоминают об этом времени. Слишком тяжелые события. Особенно, если они пришлись на годы детства и юности — все это оставило глубокий след в памяти. Тем более ценными являются даже обрывки воспоминаний, которыми делятся свидетели тех страшных дней. Виктор Иванов практически всю свою жизнь провел в городе на Неве. А 872 дня в осажденном городе навсегда остались в его сознании.
Когда началась война, Виктор Петрович вместе с родителями и братом находился на даче в Парголово, катаясь на велосипедах. Внезапно прибыл курьер — маму вызвали на работу. Она молча уехала. И только позже Виктор с братом по радио услышали слово «война».
Его отец возглавлял крупный химический завод и с первых дней начал готовить предприятие к эвакуации в тыл. Он предполагал, что уедет вместе с семьей. Но не успел. 8 сентября 1941 года вокруг Ленинграда замкнулось кольцо. Все, кто не уехал, остались в городе.
По воспоминаниям Виктора Петровича, отец почти все время проводил на работе. Мать тоже редко приходила домой — она была главврачом сначала санитарной части, а затем и гражданского госпиталя на «Красном маяке». 11-летний Витя оставался дома с бабушкой Анастасией Гордеевной и братом — 7-летним Димой. Боясь за безопасность детей, их мама решила забрать всех к себе в кабинет при санчасти. Там они и пережили первую, самую кошмарную, блокадную зиму.
Виктор Петрович вспоминает, что им «несказанно повезло». Рядом находилась Малая Невка, еще не застроенная гранитом, и за водой к проруби нужно было идти всего 30-40 метров. Кроме того, берега реки были завалены бревнами и досками. Это означало, что было чем разжигать печь. Однако с едой было тяжело, как и у всех.
Уже в сентябре 1941 года немцы разбомбили Бадаевские склады — сгорел продовольственный запас Ленинграда. В огне было уничтожено 3 тысячи тонн муки и 2,5 тысячи тонн сахара. По современным подсчетам, этого хватило бы жителям города на месяц. Виктор Иванов рассказал, что ему навсегда запомнился клуб дыма, освещенный багровым пламенем, и запах горелой карамели.
Помощь пришла от фабричной администрации. Главе госпиталя выдали клей. Из него варили студень. Осталось немного кормового зерна: лошадей отправили на фронт, и овес стал ненужным. Это спасло жизнь двум маленьким мальчикам и их семьям. Из зерна делали лепешки, которые жарили на олифе. Виктор Петрович считает, что эти лишения закалили его характер: «Я плохо ел, был очень разборчив в пище (свежие щи, пенка на молоке, тушёная морковка, белый хлеб к борщу и многое другое не принимались мною, как и густой кисель или разные каши). Война и блокада мгновенно отучили от капризов, а последующие серьезные голодовки (в геологических партиях) сделали так, что я сейчас ем всё без всякого выбора».
Легче стало весной 1942 года, когда земля оттаяла и появилась возможность сажать огород. Тогда появились первые овощи. Следующая зима уже была легче. Виктор Петрович даже вспомнил, что на Новый, 1943 год, наряжали елку. И на ней было настоящее сокровище — орехи в золоченой фольге.
Дети даже среди голода и войны остаются детьми. Иванов не помнит, чтобы у них оставалось время для игр. Но они всегда много читали и рисовали. Некоторые рисунки Виктора Петровича до сих пор хранятся в Музее Обороны Ленинграда. Хотя свободного времени на это оставалось совсем мало. Мальчишки и девчонки помогали ослабленным соседям — носили воду и дрова. Чуть позже в госпиталях стирали и дезинфицировали бинты, собирали сосновую хвою и делали целебные настои для раненых.
В 1942 году ленинградских школьников вернули за парты. «Нашу мужскую школу разместили в опустевшем жилом доме, — вспоминал Виктор Петрович, — с юга здание, как щитом, было защищено бетонным заводом. В школе давали дополнительное питание, хотя не очень вкусное, но тогда ели все. … Я был мальчишкой 11-12 лет, еды все время не хватало, наверное, поэтому я такого невысокого роста: даже до мамы не дорос».
Еще одно страшное воспоминание тех лет — множество смертей вокруг. Виктор Петрович вспоминает, как не успел на трамвай и очень расстроился, что придется идти пешком. А через несколько сотен метров увидел, что в вагон попал снаряд, и все, кто был в транспорте, погибли. Также в память врезались огромные пятитонные грузовики, которые забирали тела умерших из госпиталя. Для 11-летнего мальчика это стало одним из самых ужасных воспоминаний.
27 января 1943 года стало для ленинградцев днем всеобщего ликования. Блокада была снята. Город начал возвращаться к нормальной жизни. Виктор Петрович в 1949 году поступил на геологический факультет Ленинградского университета. После окончания ВУЗа много лет провел в экспедициях, исследуя месторождения урана.
Сейчас ему 95 лет. Он до сих пор преподает в Михайловской военной артиллерийской академии. Вокруг него дети, внуки и правнуки. А с ним по жизни важное правило: «Любить свою Родину и никуда не уезжать!»