Один из лидеров нашей страны в XX веке, и, по мнению многих исследователей, едва ли не самый закрытый. Многолетний руководитель известной «Конторы Глубокого Бурения»… Личность, о которой существует множество мнений, зачастую диаметрально противоположных. Накануне 9 февраля — очередной годовщины смерти Юрия Андропова — мы обсудили его ранние этапы жизни с историком спецслужб. В ходе беседы всплыли некоторые малоизвестные факты.
Телеграмма от Сталина
— В июне 1940 года, по рекомендации ЦК КП(б) Карелии, Юрий Андропов был избран 1-м секретарем ЦК ЛКСМ Карело-Финской ССР. Ранее он возглавлял молодежную организацию Ярославской области, — начал свой рассказ полковник госбезопасности в отставке, эксперт Фонда национальной и международной безопасности Олег Хлобустов. — Комсомольский лидер на новом посту активно начал работу. Он стремился вовлечь как можно больше юношей и девушек северной республики в участие во Всесоюзном Ленинском. Много путешествовал по районам, выступал, агитировал… И здесь, как и раньше, а также позже, его характерная черта — нацеленность на результат — была заметна окружающим.
Все кардинально изменилось летом 1941 года, когда гитлеровская Германия вторглась в СССР, а вскоре к боевым действиям на стороне Третьего рейха присоединилась и Финляндия. Войска Суоми за короткое время захватили значительную часть советской Карелии. В сентябре враг подошел к столице республики — Петрозаводску. Государственные и партийные органы Карело-Финской ССР были эвакуированы в Беломорск. Туда же перебралось руководство республиканской молодежной организации.
Андропову было поручено организовать комсомольское подполье на оккупированных территориях и управлять им. Для конспирации Юрий Владимирович получил псевдоним «Могикан». Следует отметить, что он также участвовал в формировании партизанских отрядов. Хотя его роль в этом была косвенной: он давал характеристики и рекомендации тем комсомольцам, которых хорошо знал из прошлого, и которых теперь собирались привлечь к выполнению боевых задач в составе отрядов народных мстителей.
Тем не менее, основным направлением его работы было создание молодежного подполья в городах и крупных населенных пунктах. Эти группы нелегалов занимались важной задачей — собирали информацию о ситуации на оккупированных территориях: где расположены воинские части, их примерная численность, наличие техники; где враг создал концлагеря для интернированных мирных жителей и военнопленных, и сколько узников там находится; какие карательные акции и операции устрашения проводятся, какую политику ведут по отношению к местному населению…
Деятельность подпольщиков была сосредоточена на Андропове. Именно к нему поступала вся собранная молодыми патриотами информация. А Юрий Владимирович уже передавал ее 1-му секретарю компартии республики Геннадию Куприянову (он был членом военного совета Карельского фронта) и в разведывательное управление штаба фронта.
На основе полученных им материалов о зверствах финнов на захваченной территории Юрий Андропов написал статью для «Комсомольской правды». Это была, пожалуй, его первая публикация в центральной прессе. А вскоре ему позвонили из столицы, из ЦК ВЛКСМ, и попросили подготовить аналогичный материал для всесоюзного радио.
Молодежь Карелии, которая не отправилась на фронт, как могла, помогала в это тяжелое время фронту и тылу: помимо работы на предприятиях, заготавливали дрова, собирали лесные дары — грибы и ягоды для пополнения продовольственных запасов… Также организовали сбор денег на нужды Красной армии. В марте 1943 года Ю.В. Андропову пришла телеграмма из Москвы от Сталина с благодарностью за средства, которые были собраны комсомольцами республики в Фонд победы.
— Это можно назвать заочным знакомством двух генсеков — Иосифа Виссарионовича и его далекого преемника. А встречались ли они лично?
— Нет. У них тогда были слишком разные «весовые категории».
— Именно «за войну» Юрий Владимирович получил свою первую награду…
— Высоко оценивая результаты работы Андропова по созданию и руководству комсомольским подпольем, Г.Н. Куприянов в сентябре 1944 года решил представить его к ордену. Соответствующее представление 1-й секретарь республиканского комитета партии направил в Москву. Но поскольку Юрий Владимирович был комсомольским деятелем, для него вышестоящей организацией считался ЦК ВЛКСМ, от которого, согласно субординации, и должна исходить инициатива награждения. Александр Шелепин — секретарь союзного ЦК комсомола — буквально скопировал куприяновское представление, и по этому ходатайству Юрий Андропов был удостоен ордена Красного Знамени.
Из наградного листа:
«За период Отечественной войны тов. Андроповым проделана большая работа в деле развития партизанского движения и создания комсомольского подполья на временно оккупированной территории Карело-Финской республики.
За 1941–43 гг. ЦК ЛКСМ КФССР при непосредственном участии тов. Андропова подготовлено и направлено в партизанские отряды КФССР более 400 комсомольцев и молодежи, кроме этого около 50 ответственных комсомольских работников было послано в тыл врага организаторами комсомольского подполья. Тов. Андропов Ю.В. во всех мероприятиях комсомольской организации проявляет личную инициативу и обладает большими организационными способностями».
Боевой «Знамя» вручили будущему генсеку осенью 1944 года. Однако не оно стало первой наградой Юрия Владимировича. Так уж сложилось, что несколькими неделями ранее он получил другой знак отличия, как ни покажется странным, «мирный» — орден Трудового Красного Знамени.
Его отметили еще за прежние заслуги — за организацию работы комсомольцев Ярославской области по строительству Угличского и Рыбинского гидроузлов. Эти ГЭС во время войны имели ключевое значение: от них поступало в прифронтовую Москву до 40% электроэнергии, обеспечивавшей жизнедеятельность столицы.
— Андропов участвовал в каких-то боевых действиях?
— На 28 июня 1944 года была запланирована операция Онежской военной флотилии. Предстояло высадить десант в окрестностях Петрозаводска для захвата города. С этим десантом шел и Юрий Андропов с группой партизан-проводников. Но когда они добрались до берега, стало очевидно, что финны покинули город без боя. В итоге Юрий Владимирович стал первым представителем советских властей, который высадился на набережную отвоеванной у врага столицы Карелии.
Есть только МИД…
— По мнению некоторых, существуют загадки касательно образования, полученного будущим главой КГБ и генеральным секретарем КПСС…
— Что касается детского и юношеского периода его жизни, то ни у кого вопросов не возникает. Юрий Владимирович завершил фабрично-заводскую школу в Моздоке, а затем — Рыбинский речной техникум. Но вопреки заявлениям некоторых авторов о Андропове, после войны он продолжил учебу на заочном отделении историко-филологического факультета Петрозаводского университета. В его личном деле имеется справка, что он сдал экзамены за 4-й курс. Завершить обучение и получить диплом о высшем образовании ему помешали, вероятно, обстоятельства: в 1951 году тогдашний 2-й секретарь ЦК КП(б) Карелии переехал в Москву, получив назначение инспектором одного из отделов ЦК ВКП(б).
Затем он достаточно быстро, к 1953 году, поднялся до заведующего подотделом Отдела партийных, профсоюзных и комсомольских органов. Однако тут возникли проблемы. Из-за них на новой должности он проработал всего месяц. Дело в том, что Андропов попал в команду, которой руководил Михаил Андреевич Суслов, но взаимопонимания между ними не сложилось. Юрий Владимирович иногда не скрывал своего мнения, высказывая его в том числе на заседаниях и обсуждениях, что, естественно, не нравилось Суслову. Он в итоге резюмировал: «Мы с вами не сработаемся». И добавил: «Если не возражаете, могу позвонить в МИД — может, вас туда возьмут». Понимая ситуацию, зав. подотделом согласился. Суслов действительно связался с руководителем Министерства иностранных дел Молотовым по поводу Андропова. При этом, вероятно, охарактеризовал его положительно, так как Вячеслав Михайлович сказал: раз так, присылайте, поговорим. Состоялась их личная встреча, и после нее в июне 1953 года Юрий Владимирович оказался на службе в одном из подразделений МИДа — отделе скандинавских стран.
Уже осенью того же года его направили на «школу послов» — трехмесячные курсы подготовки кандидатов на высшие дипломатические должности. Там давались качественные знания в области дипломатии, международных отношений, страноведения… То есть, как сейчас говорят, Андропов получил поствысшее образование.
Кроме того, он также учился заочно в Высшей партийной школе при ЦК ВКП(б), диплом о ее окончании приравнивался к вузовскому.
«А вас, Юрий Владимирович, я попрошу остаться»
— Серьезной проверкой на прочность для будущего генсека стали события 1956 года в Венгрии, где он тогда руководил советской дипмиссией…
— В апреле 1954 года Андропова назначили в Венгерскую Народную Республику на должность советника-посланника посольства. Это была своего рода стажировка, а в июне 1955 года он стал чрезвычайным и полномочным послом.
По воспоминаниям дипломатов, работавших с ним, Юрий Владимирович очень четко проводил служебные совещания. Каждому ставил конкретные задачи и сроки для отчета о результатах… Такой подход оказался весьма важным в период трагических событий в Венгрии.
Ситуация в ВНР начала накаляться в 1955 году. Свою роль сыграло еще и то, что к тому времени из советского плена на родину возвратилось около 200 тысяч венгров — военнослужащих, которые воевали на советско-германском фронте в годы Великой Отечественной. Многие из них не испытывали симпатий к СССР, а часть была профашистски и националистически настроена — мощное подспорье для поддержки антисоветских выступлений.
Конечно, о том, что в стране и ее столице назревает «нехорошее», Андропов информировал Москву. Туда также направлялись сообщения представителей КГБ при министерстве внутренних дел Венгрии.
«Нарыв прорвался» 23 октября 1956 года. В этот день был назначен митинг, а затем большая демонстрация студенческой молодежи Будапешта. Узнав об этом, Юрий Владимирович дал всем своим сотрудникам, владеющим венгерским, задание: идите к народу, при этом одевшись как обычные горожане. В местах, где собирались группы, слушайте, собирайте информацию и затем по городским телефонам-автоматам звоните в посольство — докладывайте.
Студенты начали митинг днем, а около 22 часов самые активные из протестующих начали разбивать витрины магазинов, вступали в стычки с полицией, были нападения на полицейские участки. В городе начались массовые погромы. Информация обо всем этом от «агентов», направленных Андроповым, оперативно поступала в советское посольство, а оттуда данные передавали в Москву.
24 октября в Будапешт на военный аэродром, контролируемый нашими войсками, дислоцированными в ВНР, прилетела советская партийно-правительственная делегация: 1-й зам. председателя Совмина СССР Анастас Микоян, член Президиума ЦК КПСС Михаил Суслов, председатель КГБ Иван Серов, зам. начальника Генштаба Михаил Малинин.
Юрий Владимирович, будучи предупрежден, отправился их встречать, но по дороге обе легковушки, на которых они ехали, оказались заблокированы восставшими. Возникла непонятная ситуация: что делать? Тогда Юрий Владимирович вышел из машины и пошел прямо на толпу. Столь решительный шаг привел людей в замешательство, и они расступились. И Андропов, а за ним все сопровождавшие его сотрудники, окольными путями вернулись в посольство: до аэродрома пешком, конечно, им не добраться. Московскую делегацию позже доставили в дипмиссию на нескольких бронетранспортерах.
— Порой высказывается мнение, что это Андропов распорядился ввести советские войска в Будапешт…
— Полный абсурд. Он вовсе не распоряжался передвижениями войск. Нужно понимать, что все приказы отдавались руководством Кремля.
Также можно упомянуть еще об одном интересном моменте. После прибытия в посольство высокопоставленных лиц из Москвы согласовали встречу с руководителями ВНР. Переговоры предстояло провести днем 24 октября в специальном особняке для приема важных иностранных делегаций, посетивших Венгрию (не знаю почему, но он назывался «Ворошиловский особняк»). Туда наши руководители собрались ехать, и, конечно, Андропов тоже, так как он был послом. И тут Микоян подходит к нему: «Юрий Владимирович, вам придется отойти в сторону. Теперь мы будем говорить с венгерскими товарищами без вас». Что ему оставалось? Только сказать «есть».
Тем не менее, и Микоян, и Суслов впоследствии очень положительно оценили работу Андропова в эти дни: он проявил выдержку, хладнокровие, умение организовать деятельность в столь сложных условиях. Все сотрудники посольства позже были награждены, Андропов получил орден Ленина.
Юрий Владимирович оставался на своем посту до конца 1956 года. В декабре у советского посла случился инфаркт, и его эвакуировали в Москву. После выздоровления начался в его биографии второй, гораздо более длительный «цековский» период. В феврале 1957 года было принято решение об образовании нового отдела ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями некапиталистических стран. Руководить им назначили Андропова.
— Когда, вернувшись в Москву, экс-посол начал подниматься по партийной линии, кто-то конкретно из старших товарищей его «проталкивал наверх», опекал?
— Судя по имеющимся у меня сведениям, такого не наблюдается. Хотя некоторые авторы, которые формально подходят к анализу биографии и трудовой деятельности Андропова, утверждают, что его продвигал известный партийный деятель Отто Куусинен. Но в действительности на тот момент, когда Юрий Владимирович стал руководителем нового отдела, Отто Вильгельмович еще не имел значительных позиций в ЦК КПСС. Назначение Андропова на должность произошло зимой 1957 года, а Куусинен секретарем ЦК был избран только в конце июня.
Уроки от Тууре Ивановича
— В биографии Андропова одно из самых ярких и необычных событий — его назначение председателем КГБ СССР. Конечно, известен закон, который действовал для коммунистов: «Партия сказала: надо!» Но все же возможно ли такое мгновенное превращение партийного функционера в чекиста, руководителя очень специфического ведомства? Были ли у Юрия Владимировича какие-то учителя в этой области?
— Конечно, специального «чекистского» образования у него не было. Но некоторые профессиональные навыки в этой сфере он приобрел еще с военных времен. В годы Великой Отечественной рядом с ним оказался человек, который, несомненно, дал немало полезных советов и помог приобрести навыки, которые очень пригодились много лет спустя, когда Юрий Владимирович пришел на Лубянку.
Имя этого человека сейчас почти забыто. Тууре Вальдемар Лехен. Финн по национальности, которого, когда он жил в СССР, звали Тууре Ивановичем. В справочниках о нем приведены крайне скудные сведения, упоминается, что он «финский и советский общественный, политический деятель, журналист, переводчик». Будучи членом РСДРП, после революции он переехал из Финляндии, которая вскоре стала независимым государством, в Москву. Служил в Красной армии, имея высшее образование (университет в Хельсинки), окончил курсы комсостава и даже учился в Военной академии РККА.
К этому следует добавить очень важный для нашего разговора факт. Во второй половине 1920-х Лехен выполнял специальные задания по линии военной разведки: довольно долгое время находился на нелегальной работе в Европе. Позже у Тууре Ивановича была еще одна «загранкомандировка» — он воевал в интернациональных бригадах в Испании… А в 1940 году он стал первым ректором только что открывшегося Петрозаводского университета.
Как только началась Великая Отечественная, Лехен подал заявление о желании служить в РККА. Как опытного специалиста его направили в разведуправление штаба Карельского фронта. Он работал в 7-м отделе, который занимался изучением состояния войск противника в его тыловых районах, их численности и дислокации… Довольно обширные сведения на этот счет поступали с оккупированной территории от подпольщиков — тех, чью работу организовывал по линии ЦК ЛКСМ Карелии Юрий Андропов.
Когда стала приходить информация от комсомольцев, находящихся в тылу врага, Юрий Владимирович регулярно встречался с Лехеном, чтобы снабдить его полученными материалами. При этом Тууре Иванович, конечно же, давал «молодежному вожаку» определенные уроки: как анализировать и систематизировать эти данные, на что следует в первую очередь обращать внимание…
Таким образом, Лехен сыграл значительную роль в приобретении Юрием Владимировичем профессиональных навыков разведчика. Эти уроки, полученные в военные годы, пригодились ему позднее. Как в дипломатической службе — во время работы послом, так и позже — в период руководства отделом ЦК КПСС по связям со странами социалистического содружества. И, конечно, практика, полученная благодаря Лехену, была очень важна, когда Андропов возглавил союзный Комитет госбезопасности.
— А какова судьба его «учителя»?
— Тууре Лехен, насколько мне известно, уехал вскоре после окончания войны на родину, в Финляндию. Я слышал разные мнения об этом человеке, в том числе очень поверхностные, даже искаженные оценки. Но «сбежал из Советского Союза» — такого не было. Никаких претензий или вопросов на этот счет к Лехену никогда не возникало. До конца своей жизни (умер в 1976 году) он оставался на коммунистических позициях, ратовал за дружбу и нормальные отношения с СССР.