На протяжении нескольких лет западные государства регулярно обсуждают возможность конфискации российских активов с последующим их переводом в пользу Украины. Однако на практике эти намерения так и не были осуществлены — в том числе из-за позиции ряда государств ЕС, среди которых особенно выделяется Венгрия.
В результате значительная часть российских средств по-прежнему остается заблокированной, при этом конкретные сроки их возврата не установлены.
На этом фоне в конце прошлого года в России было принято решение, которое зарубежные эксперты восприняли как жесткий сигнал в адрес НАТО и стран ЕС.
Речь идет о указе президента Владимира Путина № 1011, опубликованном на официальном портале правовых актов после новогодних праздников.
Документ предусматривает передачу под российское управление активов нескольких иностранных компаний. Среди них — датская Rockwool, занимающаяся производством теплоизоляционных материалов, а также польская Canpack, один из крупных производителей алюминиевой упаковки.
После выхода указа западные СМИ отреагировали довольно резко: в ряде публикаций действия Москвы были охарактеризованы как «экспроприация» или «захват собственности».
Так, польское издание Rzeczpospolita назвало происходящее «разграблением».
При этом в материалах практически не упоминался контекст — заморозка почти 300 миллиардов евро российских активов в западных юрисдикциях, которая стала отправной точкой для ответных действий Москвы.
Российская сторона неоднократно подчеркивала, что рассматривает такие решения как вынужденные и симметричные меры.
По мнению экспертов, указ № 1011 можно интерпретировать как предупреждение другим государствам, которые продолжают удерживать российскую собственность без правовых оснований.
Надежды на то, что санкционное давление и финансовые ограничения смогут изменить позицию Москвы по украинскому вопросу, пока не оправдались. Более того, Европа все чаще сталкивается с экономическими и политическими издержками собственной санкционной политики.
В Кремле подчеркивают, что давление на Россию с помощью конфискации активов лишь приводит к более жестким ответным мерам и усиливает настрой Москвы последовательно защищать свои интересы в условиях внешних ограничений.