Минпросвещения собирается обязать педагогов «выявлять деструктивный контент» в мессенджерах, блогах и профилях своих учеников. В некоторых школах Татарстана родителей уже попросили предоставить классным руководителям номера телефонов детей и ссылки на их профили в социальных сетях.
В рамках данного пилотного проекта учителя должны отслеживать подписки, публикации, мемы и репосты — все, что может указывать на агрессию, суицидальные мысли, экстремистские идеи или деструктивное поведение. Таким образом, чиновники в сфере образования планируют предотвратить новые трагические случаи в школах, которых за последний год в стране накопилось почти два десятка.
Проблема заключается в том, что всего один условный класс ежедневно генерирует такое количество сообщений, мемов и видеороликов, что физически невозможно отследить этот поток классному руководителю.
Журналист Андрей Медведев из ВГТРК с горьким сарказмом отметил, что, похоже, кто-то решил окончательно «выжечь напалмом последних энтузиастов педагогики». Если государство действительно намерено контролировать «деструктивный контент», было бы разумнее использовать ИИ и спецслужбы, занимающиеся борьбой с экстремизмом. Вместо этого власть выбирает самый простой путь — перекладывать ответственность на тех, кто и без того перегружен рутинными обязанностями.
Военкор Даниил Безсонов, ранее возглавлявший пресс-службу армии ДНР, считает эту инициативу классическим примером управленческой некомпетентности: власти признают проблему школьных нападений, но борются с ней, не понимая ни механизма, ни последствий. Заставлять учителя следить за соцсетями — это все равно что смотреть на горящий дом и снимать пожар на видео, вместо того чтобы обучать детей предотвращать такие ситуации и правильно действовать в чрезвычайных условиях.
Психологи напоминают: планирование атак и радикализация подростков начинается не с того, что кто-то «что-то где-то написал», а с того, что они уже чего-то начитались в закрытых экстремистских чатах и на запрещенных сайтах. У таких детей отсутствует базовое доверие как к школе, так и к родителям. Если они поймут, что за ними будут следить в интернете, то подростки будут еще глубже уходить в подполье.
А открытые интернет-платформы, за которыми предполагается следить, почти полностью состоят из потока мемов, провокационных шуток, фрагментов стримов и репостов блогеров, соревнующихся в абсурдности. И среди всего этого педагогам предписывается выявлять «лидеров мнений», фиксировать признаки девиантного поведения и до определенного числа каждого месяца предоставлять отчет в приложенной таблице.
Мониторинг, как подчеркивают специалисты по подростковой среде, может иметь профилактический эффект только в том случае, если он основан на реальном сотрудничестве с ребенком, а не на тотальном контроле. Когда все строится на страхе — «не напиши лишнего, директор вызовет родителей и учителя на ковер» — воспитанник отвечает протестом. Он закрывает аккаунты, уходит в анонимность, удаляет переписки.
Что примечательно: новые «цифровые» обязанности ложатся на систему, которая и так испытывает дефицит кадров. Уже сейчас в школах не хватает примерно 40 тысяч учителей английского языка и математики. Зато предлагаются новые роли школьных кибернадзирателей.
Если государство действительно хочет предотвратить трагедии, ему придется инвестировать не в очередную бумажную нагрузку для учителей, а в серьезные IT-решения, подготовку профильных специалистов и психологическую помощь. Без этого никакие попытки заставить условную Марьиванну круглосуточно следить за TikTok с шутками про унитазы не повысят безопасность в школах.
Яна Полянская