Четыре года назад Россия являлась ведущим поставщиком нефти на европейский рынок, обеспечивая четверть мирового импорта этого ресурса в ЕС. Однако к 2025 году эта доля сократилась до 2%. Приняв решение отказаться от стратегического сырья из России и сделав этот выбор основой своей внешней политики, Евросоюз понёс убытки почти на €300 миллиардов. Тем не менее, потери России также оказались значительными, хотя оценить их точно довольно сложно.
С января по ноябрь 2025 года цена одного барреля нефти, импортируемого европейскими странами, составила €65, в то время как четыре года назад она была €57. Таким образом, за каждую «бочку» европейцы стали платить на €8 больше, чем в 2021 году. В результате упущенная выгода по итогам неполного 2025 года составила 22,7 миллиардов, а за 2022-2024 годы – 259,8 миллиардов. В целом, начиная с введения антироссийских санкций, европейцы, которым пришлось искать альтернативных поставщиков энергоносителей, переплатили €283 миллиарда, согласно расчетам аналитиков РИА Новости на основе данных Евростата. Такая высокая сумма объясняется значительным ростом транспортных расходов и премий за доставку, а также дополнительными затратами на изменение конфигурации НПЗ и инфраструктуры.
— Я считаю, что результаты таких подсчетов по своей природе условны, — делится мнением в интервью «МК» эксперт Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков. – Мне трудно оценить адекватность итоговой цифры €283 миллиарда, которую аналитики получили на основе данных Евростата. Суть не в ней, а в политике Брюсселя, который нацелен на разрыв отношений с Москвой во всех областях, включая сырьевую, и готов на любые жертвы ради этого. Напомню, что в прошлом году еврокомиссар по энергетике Дэн Йоргенсен призвал к безоговорочному отказу от российских энергоресурсов (трубопроводной нефти и газа, а также СПГ) даже в случае завершения конфликта в Украине и от любых форм сотрудничества с РФ в этом направлении.
Очевидно, что запрет на морские поставки российского сырья в ЕС, вступивший в силу в декабре 2022 года, негативно сказался на бюджете альянса. Аналогично пострадала и Германия, когда она добровольно отказалась от закупок нашей трубопроводной нефти по долгосрочным контрактам. Сумма в €283 миллиарда могла образоваться в первую очередь под влиянием скачка цен, вызванного изменениями на глобальном рынке на рубеже 2022-2023 годов.
— То есть за любую нефть нероссийского происхождения европейцам пришлось платить больше?
— Да. Даже за норвежскую нефть, хотя объемы, которые исторически поставлялись Норвегией в страны Евросоюза, остались прежними. Просто её стоимость увеличилась вместе с общемировыми ценами на фоне масштабного перенаправления сырья из России на азиатские рынки. Второй важный фактор – повышение затрат на доставку, которое также отразилось на всех без исключения. Если раньше мы в основном продавали нефть в Европу, то после введения санкций начали постепенно переключаться на Азию. При этом мы фактически вытеснили оттуда таких игроков, как Ирак, Саудовская Аравия, Иран и Объединенные Арабские Эмираты, которые заняли нашу долю на рынке ЕС. В итоге транспортные и логистические расходы возросли как для ближневосточных производителей, так и для России. В целом мировой рынок нефти из-за антироссийских санкций значительно потерял в эффективности, и это ложится на плечи конечного потребителя.
— Как можно оценить потери России, сопоставимы ли они с европейской цифрой €283 миллиарда?
— Оценить это, получив общий показатель, даже приблизительный, крайне сложно. Слишком много различных факторов, часто пересекающихся. Потери, безусловно, велики. Они связаны с удорожанием логистики, увеличением числа посредников, а также изменениями в нефтеэкспорте в Индию и Китай. Наконец, с необходимостью в какой-то момент прибегнуть к услугам теневого флота. Правило ценового потолка в $60 за баррель вступило в силу 5 декабря 2022 года, одновременно с другой санкционной мерой – эмбарго на морские поставки в Европу российской нефти. Отделить одно от другого невозможно, как и подсчитать общий ущерб для России в обоих случаях. А он, безусловно, существует: мы бы не экспортировали в ЕС столько нефти до 2022 года, если бы это не было для нас максимально выгодным вариантом.