Тревожная ситуация, связанная с дефицитом бюджета, который составляет почти 3,5 трлн рублей (1,5% ВВП) за январь-февраль, ставит перед обывателем естественный и простой вопрос: что это означает и какие последствия это может иметь для страны и для конкретного гражданина России?
Согласно данным Минфина, за январь-февраль доходы федерального бюджета составили 4,8 трлн рублей, а расходы — 8,2 трлн рублей. В результате возник дефицит в размере 3,45 трлн рублей, что составляет 1,5% ВВП. Это абсолютный рекорд для первых двух месяцев года. В 2025 году этот показатель был на 1 трлн меньше — 2,4 трлн рублей, или 1,1% ВВП. Теперь же он почти достиг прогнозируемого значения на весь год в 1,6% (3,8 трлн). В целом, доходная часть бюджета за январь-февраль по сравнению с аналогичным периодом прошлого года сократилась на 10,8%.
Падение произошло из-за резкого снижения налоговых поступлений от добычи и продажи нефти и газа, которое составило 47,1% по сравнению с тем же периодом 2025 года, снизившись до 0,8 трлн рублей. Весь прошлый год отечественный сорт нефти Urals был дешевым, а рубль — крепким. Текущий, «ближневосточный» всплеск цен на сырье еще не отразился в бюджетной статистике. По информации Минэкономразвития, определяемая для налоговых целей стоимость барреля Urals в январе составляла $41, в феврале — $44,6, при заложенных в бюджете $59 за баррель. Важно отметить, что из-за санкций к российской нефти применяется дисконт, который в зависимости от условий поставок достигал $25-30.
Второй причиной увеличения дефицита является рост расходов в январе-феврале на 5,8% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Ведомство Силуанова традиционно объясняет это опережающим финансированием трат в начале года.
«Месячная динамика исполнения расходов федерального бюджета в этом январе-феврале в общем соответствует траектории расходов в начале прошлого года в связи с оперативным заключением контрактов и авансированием отдельных контрактуемых расходов», — заявил Минфин, пообещав, что «высокие значения размера дефицита… не повлияют на исполнение целевых параметров структурного баланса на 2026 год в целом».
Неужели действительно не повлияют и мы гарантированно достигнем желаемого показателя дефицита в 1,6% ВВП по итогам 2026 года?
— Цифры за первые два месяца выглядят довольно тревожно, но ситуация напоминает ту, что сложилась в начале 2025 года: отчасти это связано с опережающим авансированием расходов, — размышляет в беседе с «МК» ведущий эксперт Центра политических технологий Никита Масленников. – Для нашего бюджетного процесса это вполне обычное явление. Однако главной причиной остаётся недополучение нефтегазовых доходов. В бюджетном правиле зафиксирована стоимость российской нефти в $59 за баррель, которая учитывается при расчете НДПИ и обеспечивает поступления в бюджет. Тем не менее, в январе Urals торговался на бирже по $40, в феврале – по $44. В итоге за первый месяц нефтегазовые доходы сократились вдвое, а за два месяца – в 1,9 раза.
Военная операция США и Израиля, потрясшая сырьевые рынки, началась 28 февраля, а 25 февраля Минфин РФ сообщил о намерении обсудить вопрос снижения цены отсечения в бюджетном правиле. Банк России тут же предупредил, что такая мера должна сопровождаться оптимизацией и сокращением госрасходов, в противном случае не стоит ожидать снижения ключевой ставки в 2026 году. Волатильность нефтяных цен огромна: они поднимались до $120 за баррель, затем опустились до $87, а сейчас находятся около $95. И крайне сложно предсказать, какой в итоге окажется среднегодовая цена на Urals и какой будет дисконт.
— США временно, на месяц, приостановили санкционный режим для морских поставок российской нефти и нефтепродуктов в Индию. Как это повлияет на нефтегазовые доходы России?
— Эта новость действительно что-то изменила. В частности, два танкера с российской нефтью, которые ранее направлялись в Восточную Азию, изменили курс на Индию для разгрузки в местных портах. Но одновременно Государственный банк Индии, крупнейший банк страны, отказался проводить оплату за поставки, опасаясь вторичных санкций. Таким образом, возникает интересная ситуация: продавать нефть Индии мы можем, но когда и сколько именно денег мы получим, остаётся под вопросом. Поэтому Минфину РФ, у которого нет ясности по этому поводу, крайне сложно принимать какие-либо решения относительно цены отсечения по бюджетному правилу.
Тем не менее, выбор существует. Независимо от динамики цен на нефть, было бы правильно заняться — и немедленно — оптимизацией госрасходов. То есть понять, какие расходы можно сократить, а от каких следует отказаться совсем. Это обеспечит бюджетную стабильность с гарантированным сокращением дефицита и, кроме того, даст сигнал Центробанку: не переживайте, никакого дополнительного ускорения бюджетный импульс и инфляция не получат. В этом случае сохраняется траектория снижения ключевой ставки, что крайне важно для бизнеса и деловой активности. Особенно учитывая, что текущий год будет тяжелым в плане инвестиций в основной капитал. В 2025 году их объем снизился на 2,3%, а на 2026 год прогнозируется (неофициально) ещё минус 1,5-2%. В целом, ситуация далека от благополучной, поэтому сейчас крайне важно не трогать те расходы, которые могут стимулировать инвестиционные процессы. И, конечно, остаются два абсолютных приоритета — социальные обязательства государства и расходы на оборону и безопасность.
— Только что Минфин сообщил, что обсуждает с отраслевыми ведомствами приоритизацию расходов бюджета. Проще говоря, впереди секвестр?
— Да, обсуждают, у кого и сколько будут сокращать. В целом, если бы я оказался на месте тех, кто принимает решения, я бы попытался добиться сокращения объемов льготного кредитования и расходов на субсидирование процентной ставки по займам. Думаю, АПК в данном случае трогать не стоит, поскольку это негативно скажется на урожае. Также можно подумать о переносе на более поздний срок (например, на следующий год) начала финансирования каких-то инфраструктурных проектов, эффективность которых под вопросом. Если эти меры будут реализованы, у нас появится шанс вписаться в плановые параметры дефицита бюджета на 2026 год. Показатель в рамках 1,5-2% вполне достижим.
Конечно, его расширение контрпродуктивно для экономики: увеличивающееся финансирование дефицита означает уменьшение инвестиционных ресурсов и замедление темпов экономического роста. Если дефицит бюджета превысит 2% ВВП, то и итоговый годовой ВВП не превысит 1%.