Мартовский ветер гнал по улице растаявший из-под снега мусор. Вероника спешила домой, закутавшись в плащ. На душе было неспокойно — предчувствие надвигающейся неприятности, которое она не могла объяснить. Войдя в квартиру, она застала непривычную картину: Артём, её муж, ходил по гостиной с довольным видом, а за столом, попивая чай, сидела Галина Александровна, его мать. Вид у свекрови был торжествующий, словно она только что подписала важный международный договор. — Вероника, наконец-то! — воскликнул Артём, широко улыбаясь. — У нас потрясающие новости! — Садись, дочка, — кивнула Галина Александровна, указывая на стул рядом. — Мы тут с сыном решили вашу проблему. Вероника медленно сняла плащ, не спуская глаз с родственников. — Какую проблему? — осторожно спросила она. Артём не выдержал и выпалил: — Дачу! Мама дарит нам свою дачу! Участок с домом в Сосновке. Теперь он будет наш! В голове у Вероники тотчас всплыл образ: покосившийся серый фасад, заросший бурьяном участок, кривые рамы. МесМартовский ветер гнал по улице растаявший из-под снега мусор. Вероника спешила домой, закутавшись в плащ. На душе было неспокойно — предчувствие надвигающейся неприятности, которое она не могла объяснить. Войдя в квартиру, она застала непривычную картину: Артём, её муж, ходил по гостиной с довольным видом, а за столом, попивая чай, сидела Галина Александровна, его мать. Вид у свекрови был торжествующий, словно она только что подписала важный международный договор. — Вероника, наконец-то! — воскликнул Артём, широко улыбаясь. — У нас потрясающие новости! — Садись, дочка, — кивнула Галина Александровна, указывая на стул рядом. — Мы тут с сыном решили вашу проблему. Вероника медленно сняла плащ, не спуская глаз с родственников. — Какую проблему? — осторожно спросила она. Артём не выдержал и выпалил: — Дачу! Мама дарит нам свою дачу! Участок с домом в Сосновке. Теперь он будет наш! В голове у Вероники тотчас всплыл образ: покосившийся серый фасад, заросший бурьяном участок, кривые рамы. Мес…Читать далее
Мартовский ветер гнал по улице растаявший из-под снега мусор. Вероника спешила домой, закутавшись в плащ. На душе было неспокойно — предчувствие надвигающейся неприятности, которое она не могла объяснить.
Войдя в квартиру, она застала непривычную картину: Артём, её муж, ходил по гостиной с довольным видом, а за столом, попивая чай, сидела Галина Александровна, его мать. Вид у свекрови был торжествующий, словно она только что подписала важный международный договор.
— Вероника, наконец-то! — воскликнул Артём, широко улыбаясь. — У нас потрясающие новости!
— Садись, дочка, — кивнула Галина Александровна, указывая на стул рядом. — Мы тут с сыном решили вашу проблему.
Вероника медленно сняла плащ, не спуская глаз с родственников.
— Какую проблему? — осторожно спросила она.
Артём не выдержал и выпалил:
— Дачу! Мама дарит нам свою дачу! Участок с домом в Сосновке. Теперь он будет наш!
В голове у Вероники тотчас всплыл образ: покосившийся серый фасад, заросший бурьяном участок, кривые рамы. Место красивое, но дом… дом был ветхим.
— Это очень щедро, Галина Александровна, — произнесла Вероника, подбирая слова. — Но зачем нам дача? Мы редко выезжаем за город…
— Как зачем? — перебила свекровь, брови её поползли вверх. — Молодой семье свой угол на природе необходим! Дети будут, воздух свежий. Я, конечно, одно условие поставлю.
Вероника внутренне напряглась. Вот оно.
— Какое условие?
— Пустяк, — махнула рукой Галина Александровна. — Я просто сохраню за собой право приезжать туда каждое лето. На пару месяцев. Для этого мне, понятное дело, маленькую комнатку оборудуете. И содержать домик будете. Я уже в годах, мне такие хлопоты не по плечу. А вы, молодые хозяева, быстро участок в порядок приведёте!
Артём сиял.
— Представляешь, Ника? Своя земля! Я уже думаю, где баню поставить.
Вероника молчала. Это был не подарок. Это была обуза в красивой упаковке. Но слова застревали в горле — Артём выглядел таким счастливым.
Первая же поездка на место в апреле подтвердила худшие опасения. Домик оказался в более плачевном состоянии, чем она думала. Крыша протекала в трёх местах, пол в прихожей провалился, окна не закрывались. Участок напоминал джунгли. Сосед, вышедший посмотреть, кто приехал, покачал головой:
— Галина Александровна лет пять сюда не заглядывала. За долги по электричеству свет отключали, по воде несколько предупреждений приходило. Да и налоги, поди, копятся.
Артём, однако, не замечал проблем. Он видел потенциал.
— Ничего страшного! Крышу перекроем, полы настелим, долги выплатим. Главное — своё!
Он говорил «мы» и собирался вкладывать их общие сбережения, отложенные на машину. Галина Александровна, приехавшая «проверить ход работ», блаженствовала. Она расхаживала по ещё холодным комнатам в тёплом пальто, раздавая указания:
— Артём, тут полку для моих принадлежностей сделай. Вероника, ты окна отмой, паутину всю убери. Я летом тут жить буду, мне чистота нужна.
Вероника молча мыла стёкла, чувствуя, как немеют пальцы от холодной воды, а внутри растёт тяжёлое понимание. Их втягивают в болото. Артём, окрылённый идеей собственности, уже нанял бригаду, чтобы перекрыть крышу. Со счёта ушла круглая сумма.
Галина Александровна, довольная, что «молодые хлопочут», положила перед Никой старую папку со словами:
— Вот, разбери свои документы на дачу. Я уж не помню, что там.
В папке лежали пожелтевшие квитанции, старые договоры и свежие, грозные письма от налоговой и энергосбытовой компании.
Вероника села на скрипучий стул и стала разбирать бумаги. Цифры сливались в голове в одну пугающую сумму. Долги за несколько лет, пени, штрафы… А главное — везде фигурировало имя Галины Александровны. Усугублялось всё тем, что никакой дарственной пока ещё не было. Было только её щедрое устное обещание и стремительно тающие их общие деньги.
Она позвала Артёма.
— Тебе срочно нужно подойти.
Когда он примчался, возбуждённый и потный от работы на крыше, она молча протянула ему папку и показала на стол, где разложила самые важные бумаги.
— Что это? — спросил он, бегло просматривая листы. — Какие-то квитанции…
— Это цена маминого «подарка», — тихо сказала Вероника. — Посчитай.
Он считал. Лицо его постепенно теряло краски, губы плотно сжались. Наконец он откинулся на спинку стула.
— Но… мама сказала…
— Мама сказала много чего, — прервала его Вероника. — Она сказала «подарю», но не оформила. Она сказала «содержать», но не сказала, что содержать участок нужно вместе с долгами за прошлые годы. Она подарила нам не дачу. Она подарила нам её проблемы.
В этот момент на пороге появилась Галина Александровна. Она шла, держа в руках пакет с только что купленными занавесками.
— Артём, вот, поможешь повесить… Что это вы тут такие серьёзные?
Вероника поднялась. Она взяла папку с документами и положила её перед свекровью.
— Галина Александровна. Мы принимаем ваше предложение. Но только при одном условии.
Свекровь насторожилась.
— Каком ещё? Я всё уже сказала.
— Вы погасите все долги по этой даче. Налоги, коммуналку, пени. Полностью. И оформите дарственную на нас, чистую, без обременений. До того момента, как это будет сделано и документы лягут на стол, это — ваша дача. Ваши долги. Ваша проблема. Никаких ремонтов, никаких вложений с нашей стороны больше не будет.
В комнате повисла тишина. Галина Александровна смотрела на невестку, не веря своим ушам. Потом её лицо исказилось.
— Что?! Как ты смеешь ставить мне условия?! Я дарю вам своё имущество!
— Вы дарите нам ваши долги и неликвидное имущество, — спокойно парировала Вероника. — Это не подарок, а попытка разобраться со своими проблемами за счёт других.
Она повернулась к Артёму. Он молчал, глядя на стол с бумагами.
— Артём! Скажи же ей! — закричала мать. — Это ведь наш семейный очаг! Я хотела как лучше!
Артём медленно поднял голову. Он посмотрел на мать, потом на жену, потом снова на бумаги.
— Мама… суммы здесь… Это же нереально. Нам машину нужно покупать, мы копим…
— Значит, ты на её стороне? — голос Галины Александровны стал тонким, визгливым. — Против родной матери?
— Я на стороне нашей семьи, — тихо, но твёрдо сказал Артём. — И на стороне здравого смысла. Вероника права. Либо чистый подарок, либо ничего.
Галина Александровна ахнула, как от удара. Она отступила на шаг, её глаза метались от сына к невестке и обратно. В них читались ярость, обида и вдруг прорвавшийся страх — страх перед этими бумагами, перед долгами, перед тем, что придуманная ею лёгкая жизнь на шее у детей рухнула в одночасье.
— Так вы… отказываетесь? От дачи?
— От ваших условий — да, — ответила Вероника. — Забирайте свою дачу. Разбирайтесь с ней сами.
Она взяла со стола ключи от дома и протянула их свекрови. Та машинально взяла их, сжав в ладони.
Больше они ту дачу не посещали. Артём какое-то время ходил мрачный, но, увидев через месяц выписку со счёта, куда вернулись остатки их сбережений, облегчённо вздохнул. Галина Александровна звонила, пыталась давить на жалость, говорить о родственной благодарности, но сын оставался непреклонен. Он научился смотреть не на упаковку, а на содержимое.
Вероника же поняла одну простую вещь. Иногда самый ценный подарок — это умение вовремя сказать «нет». Отказаться от мишуры, за которой прячется пустота или, что хуже, чужая выгода. Их семья осталась без дачи, но сохранила мир, бюджет и уважение друг к другу. А это, как выяснилось, и есть самое прочное основание для жизни.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте новый рассказ — «Нагуляла сына, а теперь не знаешь, что с ним делать» — выпалила хозяйка съемной квартиры.