Этой зимой нам вновь приходится сталкиваться с сообщениями о погодных аномалиях: «аномальные снегопады», «аномальные морозы» — хотя «выплески тепла» также считаются аномальными. Сплошные аномалии в погоде, хотя ты ведь прекрасно помнишь, что в твоем детстве и юности — тридцать пять и двадцать пять лет назад — температуры ниже минус тридцати были совершенно нормальными, и ребята с нетерпением ждали этих «аномально низких» температур, так как это означало, что можно не идти в школу (взамен мы отправлялись гулять на улицу). Я ведь помню это. Помню и «аномальные снегопады», когда расчищенная дорога к дому выглядела как снежный коридор и когда между городами из-за сильных снегопадов прекращалось автобусное сообщение. И это, прошу заметить, происходило не на Таймыре или на Камчатке, а в Поволжье.
Когда я прочитала на одном из крупнейших российских новостных порталов, что, цитирую, в Архангельской области «ожидаются аномальные морозы минус двадцать–двадцать пять градусов» и «даже до минус тридцати пяти градусов», я просто не смогла скрыть своего удивления. Ребята, Архангельская область — это Север. Не рассказывайте мне, что он не видел морозов «даже до минус тридцати пяти градусов».
Кроме того, что это отвлечение внимания — это специальная нервная манипуляция. Мы все это наблюдали во время ковидопандемии, когда по городу мегафоны кричали «оставайтесь дома!», а больницы месяцами оставались пустыми и закрытыми, ожидая, что вот-вот произойдет массовый наплыв ковидных пациентов (в то время как нековидные больные оставались без помощи). Тогда я прочитала статью американского экономиста Ивана Янковича, который провел аналогию между целенаправленным нагнетанием тревожности из-за ковида и постоянными сообщениями об ураганах в американских СМИ. Читая прессу, можно было подумать, что ураганы стали невероятно ужасными и их число значительно увеличилось. Но это не так. Ураганы не стали чаще и не ужаснее, но о них сообщают гораздо чаще и с большим напряжением в СМИ. И отсюда возникает впечатление, что ураганы стали аномальными.
К подобным «аномальным аномалиям» можно отнести и «оспу обезьян». Говорят, в Африке она была выявлена у 17 тысяч человек, и 500 из них скончались. Сколько же людей в Африке умирает от туберкулеза (500 тысяч ежегодно) и малярии (600 тысяч ежегодно) — это, конечно, не так интересно. Но о каждом случае обезьяньей оспы, выявленном в России, нам постоянно рассказывают, даже если от нее на самом деле никто не умер. Между прочим, в США каждый год семь человек умирают от бубонной чумы. Да, от той самой «черной смерти», которая когда-то уносила жизни целых городов. И это сейчас нас не волнует. Но представьте, что в новостях мрачные личности в белых халатах сообщают: «Появляются новые случаи бубонной чумы. Уже пятеро погибших. «Черная смерть» возвращается. Берегите себя и близких. Оставайтесь дома. Используйте санитайзеры. Соблюдайте дистанцию. Носите маску». Думаете, это не произведет впечатление? Произведет. Но в конечном итоге мы окажемся в роли пастушка, который кричал «волки!», и когда реальная опасность придет — всем уже будет все равно.
Уже сейчас наряду с несуществующими, вымышленными аномалиями происходят события, которые на самом деле являются глубоко ненормальными. Но их не отмечают как таковые, предлагая в этих случаях думать, что ничего особенного не происходит. Например: почему стало так много депрессий, тревожных расстройств — этой теме, почему-то, не уделяется внимания. И это правда: ища «виноватого», главное — не выйти на самих себя. Только когда происходят нападения в школах — действительно участившиеся, — начинаются разговоры о том, что всех детей нужно постоянно подвергать психологической оценке, внимательно следить за ними, вмешиваться в жизнь семей, устанавливать повсюду камеры и металлодетекторы… И никто, почему-то, не говорит о том, что тревожность, невротизация — и у детей, и у взрослых — достигла предела, и эти меры, какими бы разумными они ни казались, только усилят невротизацию.
Вот аномалия из аномалий: нам говорят, что людям нужно платить, чтобы они рожали, — и это даже может выглядеть разумно, но по факту не рожают как раз в странах с высоким уровнем жизни. В благополучных. Даже в какой-нибудь райской Италии. А в бедных — рожают. И даже в одной стране в богатых городах рожают меньше, чем в бедных деревнях. Я не утверждаю, что деньги не могут быть полезны — да, могут, — но есть и другие факторы. Один из них — невротизация. Взрослые, когда принимают решение о рождении детей, понимают, что это ограничит их свободу и привлечет к ним пристальное внимание общества и государства. Их будут постоянно оценивать. В деревнях еще относительно возможно воспитывать детей по старинке, но в больших городах семейная жизнь подвергается жесткому контролю. И по сравнению с тем, что было тридцать лет назад, вовсе не снегопады, морозы и «оспа обезьян» являются аномальными — нет, аномальны, ненормальны гиперконтроль и невротизация семейной жизни. Но о «морозе минус тридцать в Архангельске» нам расскажут как о чем-то выходящем за рамки нормы (хотя это просто смехотворно), а то, что дети потеряли способность сосредотачиваться и по пять часов в день проводят за смартфонами, — это считается новой нормой, «нужно адаптировать учебный процесс к новому клиповому мышлению молодежи», так уже и говорят!
То, что с детьми общаются «умные колонки» и становятся их «друзьями», — новая норма, ничего особенного. То, что в столичных городах работают сотни тысяч курьеров, которым заказывают даже просто принести кофе, — новая норма, ничего особенного. То, что люди теряют способность ориентироваться на улицах родных городов без навигаторов, утверждая, что это стало «слишком сложно», — новая норма и ничего особенного. А то, что без правильного мессенджера ты выпадаешь из всех обязательных процессов общения, — это не просто «ничего особенного», а прямо-таки желательно. Итак, эта человеческая беспомощность представляется не как аномалия, а как норма. Хотя именно она является настоящей аномалией.
Но если аномалию не замечать — можно с ней ничего не делать. А погодные аномалии хороши, во-первых, тем, что они всегда присутствуют. Если у вас аномально похолодало, то где-то аномально потеплело. Во-вторых, с ними действительно очень сложно что-то предпринять. Человечество, безусловно, оказывает все возрастающее влияние на климат, но даже степень этого воздействия определить трудно. Климат и погода существовали всегда, а наши «официально задокументированные наблюдения» — всего лишь несколько столетий, а в продвинутом виде — несколько десятилетий. Легче слепому оценить внешний вид слона, ощупав лишь хобот, чем метеорологу — составить грандиозную картину климата по сотням лет наблюдений. Зато эта музыка может быть вечной, новости о погодных аномалиях заполняют СМИ, и в них затеряются действительно важные вещи, требующие немедленного внимания.
Особенно печально, что это происходит в то время, когда мир приближается к войне. Война — это аномалия. Даже благородная, необходимая война — это вывих, который люди стремятся прекратить как можно быстрее. А не затягивать. На фоне разговоров о погодных аномалиях война в мире становится «новой нормой». Это и аномально, и очень опасно.