Ирина не считала себя злым человеком. Наоборот — она была из тех, кто привык уступать, подстраиваться, сглаживать углы. Работа в инженером-проектировщиком приучила к порядку, но не к жёсткости. Дома она тоже старалась, чтобы всё было ладно, чисто, спокойно. Муж Виктор работал на предприятии, приходил усталый, и лучшей наградой для Ирины были его слова: «У нас дома так хорошо». Но «хорошо» быстро закончилось с внезапным звонком свекрови — Зинаиды Фёдоровны: — Алла поживёт у вас. Временно. У неё там работа не задалась, снимать не на что. А вы свои люди. Ирина тогда промолчала. Виктор пожал плечами. — Поживёт и поживёт. Место есть. Что мне, сестру на улицу выгонять? Сестра мужа, младше его на десять лет, появилась с одним чемоданом и невинным выражением лица. Сначала всё было терпимо. Алла ходила на собеседования, рассказывала вечерами о коварных работодателях, которые не ценят молодых специалистов. Потом собеседований стало меньше, вечерних рассказов — больше. Она быстро освоилась на новИрина не считала себя злым человеком. Наоборот — она была из тех, кто привык уступать, подстраиваться, сглаживать углы. Работа в инженером-проектировщиком приучила к порядку, но не к жёсткости. Дома она тоже старалась, чтобы всё было ладно, чисто, спокойно. Муж Виктор работал на предприятии, приходил усталый, и лучшей наградой для Ирины были его слова: «У нас дома так хорошо». Но «хорошо» быстро закончилось с внезапным звонком свекрови — Зинаиды Фёдоровны: — Алла поживёт у вас. Временно. У неё там работа не задалась, снимать не на что. А вы свои люди. Ирина тогда промолчала. Виктор пожал плечами. — Поживёт и поживёт. Место есть. Что мне, сестру на улицу выгонять? Сестра мужа, младше его на десять лет, появилась с одним чемоданом и невинным выражением лица. Сначала всё было терпимо. Алла ходила на собеседования, рассказывала вечерами о коварных работодателях, которые не ценят молодых специалистов. Потом собеседований стало меньше, вечерних рассказов — больше. Она быстро освоилась на нов…Читать далее
Ирина не считала себя злым человеком. Наоборот — она была из тех, кто привык уступать, подстраиваться, сглаживать углы. Работа в инженером-проектировщиком приучила к порядку, но не к жёсткости. Дома она тоже старалась, чтобы всё было ладно, чисто, спокойно. Муж Виктор работал на предприятии, приходил усталый, и лучшей наградой для Ирины были его слова: «У нас дома так хорошо».
Но «хорошо» быстро закончилось с внезапным звонком свекрови — Зинаиды Фёдоровны:
— Алла поживёт у вас. Временно. У неё там работа не задалась, снимать не на что. А вы свои люди.
Ирина тогда промолчала. Виктор пожал плечами.
— Поживёт и поживёт. Место есть. Что мне, сестру на улицу выгонять?
Сестра мужа, младше его на десять лет, появилась с одним чемоданом и невинным выражением лица. Сначала всё было терпимо. Алла ходила на собеседования, рассказывала вечерами о коварных работодателях, которые не ценят молодых специалистов. Потом собеседований стало меньше, вечерних рассказов — больше. Она быстро освоилась на новом месте. Диван в зале превратился в её личное пространство, заваленное одеждой, журналами, косметикой, упаковками от чипсов. Бардак Ирина убирала молча, надеясь на скорые перемены.
И перемены пришли, но не те, которые она ждала. Первое платье пропало через месяц. Синее, трикотажное, удобное, Ирина купила его прошлой осенью в дорогом магазине, с хорошей скидкой. Висит в шкафу и висит. А потом видит — Алла идёт в нём на улицу, сумку через плечо перекинула, вид довольный.
—Аллочка, это моё платье.
—Ой, Ир, я на секундочку, просто выбежать в магазин. Свои все в стирке, сегодня вечером постираю. Ты же не против? Мы же свои.
Алла улыбнулась той беззаботной улыбкой, которой улыбаются люди, знающие, что им ничего не будет.
Ирина промолчала. Вечером сказала Виктору.
—Вить, ну поговори с сестрой. Вещи носит без спроса.
—Ир, ты чего? — Виктор удивился искренне. — Она же своя, не чужая. Не жадничай. Подумаешь, платье надела.
Ирина хотела объяснить, что дело не в жадности. Что одежда — это личное. Что есть граница, которую не переходят. Но увидела его усталые глаза после смены, и не стала.
Потом были туфли. Босоножки на небольшом каблуке, Ирина берегла их для редких выходов. Алла вернула с потёртостями на мысках.
—Аллочка, это же кожа, так обращаться нельзя.
— Ир, да ладно, я их, наоборот, разносила. Теперь в них хоть ходить можно.
Потом начала кончаться косметика. Помада, тени, тональный крем. Ирина замечала, что флаконы переставлены, тюбики сжаты не так, как она оставляет. Один раз увидела на полке в ванной свой новый консилер, открытый, с отпечатком грязного пальца на аппликаторе. Ира почувствовала отвращение. Она протёрла аппликатор спиртом и спрятала консилер в свою косметичку. Но пользоваться им уже не могла.
Зинаида Фёдоровна приезжала в гости из родного города раз в месяц, по воскресеньям. Садилась на диван, оглядывала комнату хозяйским взглядом, пила чай и говорила:
—А как Аллочка устроилась? Не обижаете её? Она у нас девочка тонкая, ранимая. Вы ей помогайте, она же вам не чужая.
Ирина кивала, наливала чай, слушала, как Алла жалуется матери на духоту в городе и на то, что собеседования такие сложные, просто сил нет. Свекровь вздыхала, гладила дочь по голове и смотрела на невестку с лёгким укором — мол, плохо помогаешь, раз до сих пор без работы.
Всё переменилось в сентябре. У Ирины на работе намечался корпоратив по случаю юбилея фирмы. Она готовилась за месяц: выбрала платье в интернете, заказала, ждала доставку. Шёлковое, цвета спелой вишни, длиной чуть ниже колена, с открытой спиной. Дорогое. Очень дорогое, по её меркам. Но она решила — раз в год можно. Красивое, женственное, для неё.
Платье пришло за неделю. Ирина хранила его в шкафу, в самом дальнем углу. Доставала каждый вечер, любовалась, гладила рукой приятный шёлк. Представляла, как наденет, как сделает причёску, как Витя увидит и ахнет. Она даже купила новые туфли под цвет — лодочки на тонкой шпильке. И духи. Небольшой флакон, с тонким цветочным ароматом.
В день корпоратива она вернулась с работы пораньше. Виктор был ещё на работе, Алла — в своей комнате, в наушниках. Ирина прошла в спальню, открыла шкаф, отодвинула пальто.
Платье висело на месте. Но не так, как она его вешала. И пахло не новизной.
Она поднесла ткань к лицу. Тянуло её новыми духами. Теми самыми, которые стояли на полке в ванной. И которыми она не пользовалась уже пять дней. А на юбке, чуть ниже пояса, расплылось жирное пятно. Большое, тёмное — похоже на соус от тех бургеров, которые Алла часто брала в ближайшем супермаркете, в отделе полуфабриката.
Ирина стояла и смотрела на это пятно. В голове был хаос: «Не успею. Корпоратив через три часа. Платья нет. Я никуда не иду».
Она вышла из спальни, подошла к дивану. Алла сидела, скрестив ноги, в наушниках, листала ленту в телефоне. Увидела Ирину, сняла наушники, улыбнулась.
—Ой, Ир, ты уже пришла? А чего так рано?
Ирина молчала. Смотрела на её лицо, на невинные глаза.
—Аллочка, ты моё платье надевала?
Алла повела плечом, будто отмахиваясь от мухи.
—А, это которое вишнёвое? Ну да, я на минуточку надела, выйти хотела, а оно мне не понравилось. Безвкусное какое-то. И сидит плохо. Я сняла сразу. А что?
—На нём пятно.
—Пятно? Ой, правда? Наверное, я посадила чем-то. Ир, ну ты же не будешь из-за ерунды переживать? Подумаешь, пятно. Выведем.
—А духи мои новые? Тоже на минуточку?
Алла улыбнулась шире.
— Ну, попробовала разок. Приятный запах. Если хочешь — больше не буду трогать, ты только не расстраивайся.
Вечером пришла Зинаида Фёдоровна. Узнала про инцидент от Аллы, которая уже успела позвонить и пожаловаться. Свекровь села на диван, погладила дочь по голове и посмотрела на Ирину с тем самым укором.
—Ирочка, ну что ты в самом деле? Девочка на минуточку надела, ничего страшного. Подумаешь, платье. Ты же старше, ты умнее. Не из-за тряпок же ссориться с родными. Алла у нас одна, ей сейчас тяжело, ей поддержка нужна.
Виктор пришёл позже, выслушал обе стороны, устало махнул рукой.
—Ир, ну правда, из-за платья скандал? Она же не специально его испортила. Ну купишь новое. Я добавлю.
Ирина не стала спорить. На следующий день после работы она заехала на рынок. Купила там, в глубине павильонов, в ларьке с парфюмерией «всё по 100 р.», самый дешёвый одеколон. Открыла, понюхала — резкий, удушливый запах, от которого першило в горле. Рядом, в хозяйственном ряду, нашла пищевой краситель. Синий. Самый яркий. Спросила у продавщицы: «Это сильно красит?» Та заверила: «С ним стоит быть осторожнее — оттирать замучаешься будешь».
Дома, когда все уснули, Ирина сделала то, что задумала. Аккуратно, воронкой из бумаги, слила из нового дорогого флакона содержимое в пустую баночку. Залила внутрь одеколон. Добавила краситель — несколько капель, взболтала. Поставила флакон обратно на полку, на самое видное место.
Два дня ничего не происходило. Ирина ходила на работу, возвращалась, готовила ужин, разговаривала с Виктором, терпела Аллу. Флакон стоял на полке. Алла косилась на него, но не трогала — может, ждала подходящего момента.
Момент наступил в пятницу. У Аллы намечалось свидание с каким-то новым знакомым. Она час крутилась у зеркала, перемерила кучу вещей, потом заперлась в ванной. Ирина сидела на кухне и ждала.
Из ванной сначала донёсся визг. Короткий, удивлённый. Потом тишина. Потом ещё визг, громче. Потом дверь распахнулась, и в коридор вылетела Алла.
Лицо у неё было синее. Не в переносном смысле — в прямом. Шея, подбородок, щёки, даже уши — всё покрыто яркими синими пятнами.
—Что это?! — заорала Алла. — Что ты сделала?! Я брызнулась твоими духами, и вот! Это не смывается! Ирка, ты что, с ума сошла?!
Из комнаты вышел Виктор. Увидел сестру, замер с открытым ртом.
—Алла, ты чего? Это что на лице?
Ира подошла, посмотрела на Аллу внимательно, с сочувствием. Даже головой покачала.
—Ой, Аллочка, какой ужас. Наверное, срок годности вышел. Я сама в том магазине сомневалась. А чек не сохранила, конечно. Бывает.
Алла смотрела на неё бешеными глазами, синяя, страшная.
—Ты специально! Ты знала! Ты налила туда что-то!
Виктор переводил взгляд с жены на сестру и обратно.
—Ир, ты правда? Зачем?
—Витя, что я сделала? Это мои духи. Моя вещь. Я ей пользуюсь, всё нормально. А если кто-то чужие вещи без спроса берёт — ну, значит, сам себе вредит. Я тут не при чём?
Алла ходила с синими пятнами несколько дней. Сидела дома, злая, молчаливая, закрывала шею водолазкой и шарфом. Зинаида Фёдоровна звонила каждый день, но Ирина не брала трубку.
Через месяц Алла нашла работу. В офисе, секретарём, на другом конце города. И ещё через неделю съехала в съёмную комнату. На прощание улыбнулась Ирине.
—Ладно, Ир, извини за вещи. Пока!
—Счастливо, Аллочка. И ты меня извини, если что.
Ирина закрыла за ней дверь и постояла минуту в прихожей. Потом подошла к шкафу, достала вишнёвое платье. Пятно она так и не вывела, но теперь это было неважно. Она повесила его обратно, закрыла дверцу и пошла на кухню заваривать чай.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте новый рассказ — На 8 марта муж подарил свекрови духи, а мне карту в зоомагазин. Но я нашла, что там купить.