Его профессиональная карьера сложилась между студиями Гостелерадио и секретными кабинетами, двери в которые для обычных граждан закрыты. Корреспондент в Лондоне, заместитель главного редактора Главной редакции радиовещания на США и Англию, заведующий бюро в Джакарте и одновременно офицер СВР, прошедший обучение у самого Кима Филби.
ТАСС ПОДОЖДЕТ…
— Сергей Иванович, была ли у вас мечта стать разведчиком?
— В школе я об этом точно не задумывался. Однако в 1967 году произошел интересный случай, когда я, закончив десятилетку под Москвой, устроился на завод. К нам пришел сотрудник Второго главного управления (контрразведка) КГБ, чтобы набрать молодых людей для обучения в высшей школе. Мне тогда было 17 лет, и я мечтал об истории и журналистике, поэтому никак не отреагировал на это предложение. Но судьба распорядилась иначе. Спустя десять лет, ближе к окончанию факультета журналистики МГУ, она все же привела меня в Комитет госбезопасности.
— Что, по вашему мнению, стало «входным билетом» в разведку?
— В первую очередь обращали внимание на социальное происхождение. Мои родители были служащими, я работал на заводе, прошел службу в армии, затем поступил в университет. Со здоровьем тоже все было в порядке — я бегал за сборную МГУ. Удивительно, что меня приняли, несмотря на «темное пятно» в биографии моего отца. В августе 1941 года он, получив контузию, попал в плен, трижды пытался сбежать, его ловили, били, переводили в лагерь с более строгими условиями. После возвращения на Родину он был репрессирован, исключен из партии и сослан на Урал, где я и появился на свет, прожив полтора года до переезда в Подмосковье. Позже кадровики показали мне личное дело, в котором значилось: «Нахождение в плену отца товарища Саенко не является препятствием для его поступления в разведку КГБ СССР».
На четвертом курсе журфака меня пригласили на разговор с куратором из КГБ, который намекнул, что существует возможность работать в разведке с выездом за границу. Я согласился. К выпуску я сдал десятки тестов, прошел все медицинские комиссии и получил распределение в ТАСС. Но мне сказали: «ТАСС подождет», — и в 1977 году направили на учебу в Краснознаменный институт (КИ) КГБ СССР имени Ю.В. Андропова (ныне Академия внешней разведки).
К нам приезжали представители элитного Первого главного управления (внешняя разведка) КГБ, чтобы определить, на какое направление работы подходит тот или иной курсант. Мне повезло — я распределился в английское направление. Позже меня направили работать «под крышу» — Иновещание Гостелерадио СССР.
— Вам доводилось общаться с легендарным Кимом Филби. Расскажите об этом.
— Это произошло в 1981 году. Нас, группу молодых офицеров, готовили к выезду в Великобританию. Филби явно скучал по оперативной работе, которой занимался более тридцати лет за границей. В Центре решили, что он мог бы поделиться ценным опытом с новым поколением. Действительно, то, что он нам дал, стало настоящей школой разведчика. Теория из учебников — это одно, а когда целый год на конспиративной квартире с тобой работает человек, стоявший у истоков «Кембриджской пятерки», — это совершенно другое.
— Давайте напомним читателям, что такое «Кембриджская пятерка».
— Это было ядро сети советских агентов в Великобритании, завербованное в Кембриджском университете в начале 1930-х. «Пятеркой» ее назвали условно (людей было больше, их имена до сих пор держатся в секрете), но основную часть составляли пять выходцев из британской элиты, которые добровольно работали на СССР. Кроме Кима Филби, это Дональд Маклейн, Гай Берджесс, Энтони Блант и Джон Кернкросс. Информация «пятерки» помогла Советскому Союзу своевременно запустить работу над атомным проектом осенью 1941 года, а позже способствовала подготовке к Курской битве в 1943-м. Парадоксально, но Филби был не только участником Кембриджской группы, но и курировал ее изнутри британской разведки МИ-6, куда он попал на службу в 1940 году и где занимал высокие руководящие посты, чуть не став ее главой.
— Какие уроки, полученные от Филби, пригодились вам в дальнейшем?
— Он учил нас спокойствию и выдержке. Во время занятий он садился напротив и играл, например, роль британского контрразведчика: «Мы знаем, что вы русский шпион». А нам нужно было правильно держать удар. Он учил не паниковать в самых острых ситуациях. Например, даже если тебе покажут фотографию, на которой ты встречаешься с информатором или что-то кому-то передаешь, он учил твердо стоять на своем: «Я советский журналист, собираю информацию». Филби также прививал нам уважение к противнику, учил работать не «против Англии», а «по Англии», что не одно и то же. Он никогда не считал работу на СССР предательством и говорил, что начал сотрудничать с Москвой еще до того, как пошел служить в MИ-6.
НАШИ ГЛАЗА И УШИ В ЛОНДОНЕ
— Журналистская аккредитация — удобное прикрытие. Как это работало в реальности?
— Я оказался на Британских островах в разгар забастовки шахтеров. Целый год горняки протестовали против жестких мер Маргарет Тэтчер, которая решила закрыть почти все шахты страны. Как журналист я отправлял в Останкино радиорепортажи в их поддержку, а как разведчик углублялся в ситуацию. Встречался с парламентариями, профсоюзными лидерами, хорошо информированными британскими журналистами, выяснял, «чем они дышат», а заодно и их отношение к СССР. То, что человек говорит в интервью, и то, что рассказывает за пивом, — совершенно разные вещи. У нас говорят: «Разведка трезвой не бывает».
— Ваша миссия в Лондоне завершилась не по плану…
— Да. Исполняющим обязанности резидента с весны 1985 года был Олег Гордиевский, до этого мой непосредственный начальник по линии политической разведки. Гордиевский был кадровым разведчиком, которого британцы завербовали в 1974 году, когда он работал в Дании под дипломатическим прикрытием. Мы передавали информацию шефу, а он сливал ее MИ-6, после чего лояльных к СССР политиков просто устраняли с арены.
Гордиевский выдал британским спецслужбам десятки наших агентов, включая ряд разведчиков-нелегалов. Нас же в сентябре 1985 года объявили персонами нон грата и выслали из страны.
— Как удалось выйти на предателя?
— Подсказку дал наш «крот» в ЦРУ Олдрич Эймс. Он сообщил Москве об утечке информации из Лондона. Внимание обратили на Гордиевского, вызвали в Москву под предлогом назначения на должность, но начали допрашивать, проверили на детекторе лжи. И ему удалось обмануть полиграф. Затем его отправили в подмосковный санаторий, где по утрам он бегал в парке. Сначала за ним постоянно следили, потом бдительность ослабла. После одной из пробежек он не вернулся. Он добрался до Ленинграда на электричках, затем до финской границы, и в багажнике дипломатической машины его вывезли за границу.
В СССР предателя заочно приговорили к расстрелу за госизмену. В прошлом году он скончался в возрасте 86 лет в Англии в одиночестве, всеми забытый.
СПЕЦЭФФЕКТЫ НЕ ДЛЯ РАЗВЕДКИ
— Что произошло с вами после высылки из Англии?
— Друзья помогли мне перейти в другой отдел, занимающийся разведкой в странах Юго-Восточной Азии. Освободилось место заведующего бюро Гостелерадио в Джакарте, куда я и уехал в самом начале 1991 года. Работал по американцам, китайцам, австралийцам. Однако через год после известных событий августа 1991 года большой либерал Егор Яковлев потребовал убрать всех сотрудников разведки из зарубежных корпунктов. И меня из Индонезии отозвали.
— Сегодня вы на пенсии…
— Как говорится, бывших разведчиков не бывает. У нас есть особая корпоративная сила. Так что если коллегам нужна помощь, мы и сейчас всегда готовы прийти на выручку.
— Как вы оцениваете фильмы и сериалы на шпионскую тематику?
— Ляпы встречаются постоянно. Даже когда приглашают консультантов из нашего ведомства, это не гарантирует достоверности. Например, при съемках знаменитых «Семнадцати мгновений весны» наши консультанты говорили, что немецкая контрразведка во время войны состояла из профессионалов высочайшего уровня. Штирлиц в тех условиях был бы раскрыт уже через сутки. Но режиссер Татьяна Лиознова строго следовала роману Юлиана Семенова и утвержденному сценарию.
Современные фильмы больше напоминают гламурную клюкву. В них шпионы, подобные Джеймсу Бонду, дерутся как Брюс Ли и стреляют по-македонски с двух рук. Но плох тот разведчик, который доводит дело до стрельбы. Стреляют бойцы спецподразделений «Альфа» и «Вымпел». Настоящая разведка работает головой. Это аксиома…