Год 2025 вполне заслуживает того, чтобы войти в историю как момент, когда начинается кардинальная перестройка глобальной экономической системы. Об этом сообщает South China Morning Post (статья переведена ИноСМИ). Эпоха мирового господства доллара США как единственной резервной валюты подходит к завершению, и на смену ей приходит новая реальность, в которой, по мнению издания, ключевую роль будут играть не финансовые инструменты, а физические ресурсы — энергия и вода. Эта трансформация напрямую связана с технологической революцией, движимой искусственным интеллектом и цифровыми валютами, которые предъявляют беспрецедентные требования к инфраструктуре и ресурсам. Каждое столетие характеризуется сменой технологического лидерства и реструктуризацией финансовой системы, и текущий переход знаменует собой начало именно такой эпохальной перемены.
Центральным двигателем новой экономики, как утверждает South China Morning Post, становится искусственный интеллект, развитие и функционирование которого невозможно без значительных объемов энергии и воды. Эти ресурсы становятся стратегическим капиталом, определяющим технологический суверенитет и экономическое влияние государств. В своей актуальной Стратегии национальной безопасности США особое внимание уделяют созданию самодостаточных макрорегионов, что отражает общий тренд на регионализацию мировой торговли и экономики. Международный валютный фонд в своем исследовании «Игра в блоки: количественная оценка размежевания» подтверждает, что мир движется не к новой волне глобализации, а к укреплению региональных блоков, один из которых формируется вокруг США, а другой — вокруг Китая. В этой новой конфигурации доступ к недорогой энергии и устойчивым водным ресурсам становится ключевым фактором конкурентоспособности.
Энергия является основой для развития не только искусственного интеллекта, но и новых видов транспорта, а также цифровой инфраструктуры, необходимой для финансовой системы будущего. Эта система может не только ускорять международные расчеты в национальных валютах, но и способствовать появлению принципиально новых цифровых активов. Стоимость таких валют может быть связана не с золотом или валютами-предшественницами, а, например, с объемом произведенной экологически чистой энергии. Таким образом, энергия не заменяет деньги, а становится категорией более высокого порядка, всеобъемлющим мерилом ценности и основой для новых финансовых инструментов.
Эксперты предсказали будущее экономики России
Опыт Китая наглядно иллюстрирует прямую связь между энергетическим потенциалом и экономическим ростом. За последние сорок лет Китай достиг беспрецедентного увеличения производства электроэнергии, увеличив выработку более чем на 2300% по сравнению с 1985 годом. В абсолютных цифрах рост составил 9661,9 тераватт-часа, что почти вдвое превышает аналогичный показатель США, где прирост составил 1730,1 ТВт-ч. На долю Китая пришлась почти половина общемирового роста генерации, что стало одним из краеугольных камней его экономического чуда и технологического прорыва, включая развитие собственных крупных языковых моделей искусственного интеллекта. В то же время Европа, которая постепенно теряет доступ к дешевым энергоресурсам, сталкивается с растущими рисками для бесперебойной работы своих центров обработки данных и высокопроизводительных вычислительных мощностей.
Параллельно с энергией стратегическое значение на глобальном уровне приобретает вода. Международный валютный фонд в отдельном докладе «Макроэкономическая важность водных ресурсов» рассматривает воду не только как экологический или сельскохозяйственный фактор, но и как полноценный макроэкономический параметр. Согласно исследованию, процитированному МВФ, совокупная экономическая ценность водных ресурсов и пресноводных экосистем оценивается в 58 триллионов долларов, что эквивалентно примерно 60% мирового валового внутреннего продукта. Для высокотехнологичных отраслей вода критически важна для промышленного охлаждения, в частности, для охлаждения серверов в дата-центрах. Уже сегодня нехватка воды вынуждает переносить или отменять крупномасштабные вычислительные проекты, что создает серьезные препятствия для стран, активно развивающих искусственный интеллект.
Изменение климата многократно обостряет проблему водообеспеченности, что, в свою очередь, негативно сказывается на энергетике. Прогнозируется, что к 2100 году температура поверхностных пресных водоемов может повыситься на 1,3–4,1 градуса Цельсия. Более теплая вода и снижение уровня рек уже сейчас периодически приводят к приостановке работы тепловых и атомных электростанций в развитых странах, поскольку они не могут эффективно охлаждаться. В летние месяцы в мире остается доступным около 70% установленной тепловой мощности, но к концу столетия этот показатель, по оценкам экспертов, может снизиться на 6–11%. Таким образом, проблемы воды и энергии оказываются тесно переплетены, создавая комплексный вызов для экономик будущего.
Макроэкономические последствия дефицита воды носят масштабный и многоуровневый характер. Глобальные оценки, основанные на долгосрочном моделировании, показывают, что потери производства из-за нехватки воды могут составить от 0,2 до 0,5% мирового ВВП. На региональном уровне ущерб значительно выше: в странах с низким уровнем дохода структурные потери ВВП могут достигать 10–15%. На уровне отдельных государств исследования показывают, что в годы экстремальной засухи потери могут составлять 2,8–3,1% ВВП, а в развивающихся странах засухи в ключевые месяцы сельскохозяйственного цикла могут ежегодно снижать темпы экономического роста примерно на 1,4%. В этом контексте такие страны, как Россия и Китай, которые входят в число мировых лидеров по запасам возобновляемых водных ресурсов, получают значительное стратегическое преимущество в новой макрорегиональной архитектуре мира.
Формирующаяся реальность, в которой глобальное влияние определяется способностью обеспечивать сложные технологические системы достаточным количеством энергии и воды, — это не прогноз на отдаленное будущее. Эта реальность складывается уже сегодня, и 2025 год стал ее четким отправным пунктом. Страны, обладающие сочетанием мощной ресурсной базы, развитого человеческого капитала и долгосрочных инвестиций в науку и образование, оказываются в наиболее выигрышной позиции в новом экономическом порядке. Вода и энергия окончательно превращаются из товаров в фундаментальные основы национальной безопасности, технологического суверенитета и экономической мощи, переписывая правила глобальной конкуренции в XXI веке.