РЫНОК, КОТОРЫЙ МЫ ЗАМЕНИЛИ
— Сергей Николаевич, для старшего поколения шпроты по-прежнему ассоциируются с Латвией. Мои родители, например, вспоминая любимые консервы из советских времён, всегда говорили, что самые вкусные были именно оттуда. Можно ли сегодня утверждать, что качество российских шпрот не хуже прибалтийских?
— Передайте вашим родителям привет! Знаете, если речь идёт о кильке в томатном соусе, то мы всегда держали высокую планку. Шпроты — это, да, исторически латвийский продукт, их начали производить ещё в конце XIX века, и до 2014 года работало 22 завода. Латвийские шпроты занимали до 80% нашего рынка.
Но после событий 2015 года ситуация кардинально изменилась. Мы не просто заняли освободившуюся нишу — мы привезли из Латвии два завода с оборудованием и технологиями, внедрили их в наше производство. В настоящее время российские предприятия полностью восполнили объём латвийского производства. И, что самое главное, качество подтверждено на закрытых дегустациях: мы соответствуем самым высоким мировым стандартам. Российский потребитель ничего не потерял — наоборот, получил качественный отечественный продукт, а государство получает налоги в казну.
— На одном из последних заседаний Владимир Путин подчеркнул, что россияне должны потреблять больше рыбы…
— Полностью согласен. Рыба — это омега-3, фосфор, витамин D. Посмотрите на статистику: в Японии — 60 кг на человека в год, в Норвегии — около 50. А у нас — примерно 22. В три раза меньше! И это при наших ресурсах.
СВЕЖЕЕ НЕ БЫВАЕТ: ВОСЕМЬ ЧАСОВ ОТ ТРАЛА ДО БАНКИ
— Часто можно услышать, что консервы делают из того, что не продалось в свежем виде. Это правда?
— Нет, это не так, это распространённый миф. Позвольте объяснить, как у нас в «За Родину». Когда рыбу поднимают из моря тралом, она сразу помещается в трюм, где уже находится морская вода с жидким льдом. То есть она продолжает находиться в своей среде.
На причале с помощью вакуумных насосов выкачивается вода вместе с рыбой. Затем рыба попадает в водоотделитель: вода возвращается в море, а рыба отправляется в контейнер. Далее происходит сортировка, вся рыба калибруется по размеру.
И самое важное: с момента подъёма из воды до попадания в банку проходит восемь часов. Рыба либо идёт на копчение, либо на разделку. Это и придаёт тот самый вкус и золотистый цвет.
— А если рыба не успевает пойти в переработку сразу? Объёмы-то большие.
— Часть уходит в охлаждённые камеры — холодильники. Рыба остаётся в той же среде до следующей смены. Для длительного хранения используется шоковая заморозка.
И здесь важно понимать: шоковая заморозка — это очень быстрый процесс, рыба не теряет в качестве.
СВОЯ РЫБА – СВОЯ ЛОГИСТИКА
— Как сейчас, в условиях санкций, соседства с Западом и логистических ограничений, организована работа калининградских предприятий?
— Мы работаем исключительно в экономической зоне РФ — Балтийском море. Весь улов доставляем в родной порт и перерабатываем на собственных мощностях. Проблем с выловом в условиях ограничений из-за соседства нет.
Основные трудности — на суше. Транзит рыбных консервов через Литву практически заблокирован. Раньше в Гродно, Беларусь, было 370 км по суше. Сегодня продукцию приходится доставлять через Санкт-Петербург паромом — 2300 км. Это существенно влияет на логистику и себестоимость. Но мы разрабатываем новые маршруты, ищем решения. Производство не останавливается, и товар у друзей (братьев) на полке.
— Какие планы по экспорту? С открытием границ пойдёте в Европу?
— Здесь важно учитывать культуру потребления. В Европе полка рыбных консервов — 40 сантиметров шириной. В наших магазинах — три метра. Европейцы в основном едят тунец, сардины, паштеты. Россия — кильку в томате, шпроты, скумбрию и ещё 10 видов, включая тунец.
Если мы и пойдём в Европу, то с паштетами и сардинами. Это востребованный там ассортимент. А вот на постсоветском пространстве нас знают и любят. В Узбекистане, Азербайджане, Грузии, Армении мы ежегодно наращиваем долю на полке. И там уже говорят: «зародинские» консервы не хуже латвийских.
ОМОЛОДИТЬ ПОКУПАТЕЛЯ
— Вы упоминали, что главная задача компании на ближайшее время — привлечь молодую аудиторию. Как вы планируете это сделать?
— Мы видим по исследованиям: средний возраст покупателя рыбных консервов — 55+. Люди старшего поколения привыкли к продукту, знают его. Это наша аудитория, и мы им благодарны. Но без молодёжи будущего нет. Нам необходимо, чтобы консервы выбирали и те, кому сегодня 30–40 лет. Это задача на ближайшее десятилетие.
Для этого мы запустили несколько новых линеек. Первая — паштеты из тунца, горбуши, скумбрии. Это формат быстрого перекуса, который популярен среди молодёжи. В Европе, кстати, паштеты уже стали продуктом №1: открыл банку, намазал на хлеб — и побежал дальше.
Вторая линейка — «Омегин» наш суббренд. Это рыба на пару из свежей салаки. Максимум пользы, чистый белок, омега-3 кислоты. Для тех, кто внимательно следит за здоровьем. Да, консервы и ЗОЖ раньше казались несовместимыми — мы доказываем, что это не так.
И третье направление — консервы как основа для готовых блюд. Килька с овощами по-мексикански, по-венгерски, по-гавайски. Берёшь две банки, пять картофелин, три литра воды — через 20 минут у тебя кастрюля супа на всю семью. Вкусно, быстро, бюджетно. В Краснодарском крае, на юге, это уже оценили.
КОНТРОЛЬ ЖЕСТЧЕ, ЧЕМ В СОВЕТСКОЕ ВРЕМЯ
— Вы говорили, что технология осталась с советских времён. А контроль за качеством?
— Из каждой партии выборочно берут образцы. В лаборатории собираются начальник цеха, технологи, представители склада, директор по производству. Человек 8-10. Мы дегустируем каждую выпущенную партию.
Конечно, человеческий фактор никто не отменял. Бывает, откроешь банку, а там рыба не «ёлочкой» уложена, а как попало — значит, мастер в ответе. Это отслеживается строго. За счёт этого качество и поддерживается.
— При этом многие ошибочно думают, что в консервах — сплошные консерванты и «химия», это не так вообще.
— Откройте любую нашу банку: рыба, масло, соль. Всё. Никаких консервантов там нет и быть не может. Технология приготовления — автоклав, баночки в закрытом виде — сохраняет продукт натуральным.
И знаете, я о чём подумал. Мы тут всё про молодёжь, про здоровое питание, про новые форматы… А сам я до сих пор люблю по старинке. Открываю банку кильки в томатном соусе, съедаю рыбку и хлебом вытираю этот соус дочиста. Это же вкус детства, его ничем не заменишь. И таких, как я, миллионы — и мы очень ценим наших покупателей.
Так что новые рецепты — это хорошо, но без классики никуда, шпроты тоже не исключение.
ПРОИЗВОДСТВО БЕЗ ВРЕДА
— Сегодня много говорят об экологической повестке. Насколько рыбопереработка экологична?
— Абсолютно экологична. Вылов строго по квотам — лишнего килограмма взять нельзя, контроль на всех уровнях. Переработка: на коптильных производствах установлены современные фильтры, дым очищается. Очистные сооружения у нас, так точно, последнего поколения. Мы берём воду из того же моря или реки. Потому что здесь живём и наши дети здесь живут.
КАДРЫ РЕШАЮТ ВСЁ
— Кто сегодня работает на производстве? Удается ли привлекать молодёжь?
— В нашей группе компаний трудятся 2500 человек. Костяк — опытные специалисты, сохранившие традиции и советскую школу, ГОСТы. Но без молодёжи будущего нет.
Мы активно сотрудничаем с Калининградским технологическим университетом и Морским колледжем — готовим технологов, наладчиков, судоводителей. Мало просто принять человека на работу, нужно выстроить его карьеру на годы вперёд. Мы с первокурсниками заключаем соглашения, расписываем перспективу на десять лет. Чтобы человек понимал: сегодня ты студент, завтра — стажёр, послезавтра — ведущий специалист. У нас отличная корпоративная культура и даже профсоюз.
В прошлом году у нас практику прошли 20 человек, в этом планируем около 70 и из других регионов приедут. Ребята видят: на производстве можно расти, зарабатывать, заниматься интересным делом. И это, наверное, главное.