По итогам января текущего года экспорт российской сырой нефти снизился как в денежном выражении – на $210 млн (до $6,64 млрд), так и в объемах – на 350 тысяч баррелей в сутки (до 7,5 млн б/c). Эти сведения содержатся в отчете Международного энергетического агентства. Рассуждая о причинах происходящего, МЭА акцентирует внимание в первую очередь на санкционном давлении.
В то же время, по данным МЭА, совокупные доходы России от экспорта нефти и нефтепродуктов в январе возросли на $130 млн по сравнению с декабрем, достигнув $11,1 млрд. Общая статистика улучшилась благодаря январскому показателю выручки от реализации нефтепродуктов – $4,47 млрд (рост на $330 млн). Объемы поставок увеличились на 260 тыс. б/с.
Что касается ухудшения динамики, связанной исключительно с экспортом сырой нефти, МЭА считает поворотным моментом октябрь 2025 года, когда США ввели санкции против двух крупнейших нефтяных компаний России. На этом фоне главные покупатели российского сырья начали постепенно изменять географию импорта, акцентируя внимание на альтернативных поставщиках. В частности, Индия обратилась к услугам производителей из Анголы, Объединенных Арабских Эмиратов и Бразилии, увеличивая закупки в этих странах.
Как сообщил, в свою очередь, Минфин России, в январе нефтегазовые доходы бюджета составили 393 млрд рублей. Это вдвое меньше показателя января 2025 года и соответствует минимальному значению со времен начала пандемии 2020 года.
Мы спросили экспертов, насколько эта цифра согласуется с данными, которые в своих материалах приводит МЭА.
Игорь Расторгуев, ведущий аналитик AMarkets:
«Мы наблюдаем ситуацию, которую можно охарактеризовать как «ножницы» статистики. Международное энергетическое агентство фиксирует снижение физического объема экспорта нефти на 350 тысяч баррелей в сутки и одновременно рост совокупной выручки на $130 млн по сравнению с декабрем. Это свидетельствует о простой рыночной логике: сокращение предложения при стабильном спросе подталкивает цены вверх. Месяцем ранее цена Urals в Приморске была ниже, в январе она увеличилась на $2,5 за баррель. Выручка от переработанных продуктов полностью компенсировала падение сырьевых доходов.
Кажущееся противоречие с цифрами Минфина (393 млрд рублей нефтегазовых доходов при падении на половину в годовом выражении) на самом деле легко объяснимо. Рублевая выручка бюджета рассчитывается по другой методике: это налоги и пошлины, привязанные к цене отсечения, а также курсовые разницы. Падение цен на нефть в годовом сравнении и укрепление рубля в определенные периоды создали эту арифметическую разницу. Но важно другое: Минфин без проблем использовал средства Фонда национального благосостояния по штатному механизму бюджетного правила. Это просто плановая работа.
Что касается ситуации с Индией, она не является драматичной. Индия уменьшила импорт на 100 тысяч баррелей в сутки в ответ на внешнее давление. В то же время Пекин нарастил морские поставки рекордными темпами: плюс 290 тысяч б/с, причем закупки Urals достигли исторического максимума. Рынок просто перераспределяет грузы с одного порта на другой. Российская нефть по-прежнему востребована там, где есть реальная переработка и потребление.»
Артур Леер, вице-президент Ассоциации экспортеров и импортеров:
«Цифры, которые приводит МЭА по итогам января, в целом соответствуют той картине, которая сейчас складывается вокруг российского нефтяного экспорта. Мы действительно находимся в ситуации, когда давление на дружественные страны возрастает, что неизбежно влечет за собой изменения в самих механизмах работы. Логистические маршруты перестраиваются, появляются новые посредники, формируются более сложные цепочки поставок. В таких условиях любые показатели — и в физическом выражении, и в денежном — оказываются в зоне турбулентности. Это не крах системы, а фаза адаптации к изменившемуся внешнему ландшафту.
Снижение экспортной выручки и объемов поставок объясняется также тем, что к концу прошлого года усилилось санкционное давление, в том числе на две крупные нефтедобывающие компании России. К этому добавилось ужесточение ограничений на работу с нефтепродуктами. Каждый из таких факторов требует времени для перенастройки: контракты пересматриваются, маршруты корректируются, финансовые схемы усложняются. Пока идет этот процесс, статистика может демонстрировать падение — и это нормальная реакция системы на внешнее давление.
Если сопоставлять данные МЭА и показатели Минфина по нефтегазовым доходам в январе, важно учитывать, во-первых, разные методики учета, во-вторых, период активной трансформации цепочек поставок. Когда рынок сужается в привычном для нас коридоре и одновременно происходит переориентация потоков, цифры неизбежно колеблются. Расхождения выглядят логично в контексте тех изменений, о которых уже говорилось: меняется контур стран-партнеров, меняются каналы расчетов, появляется дополнительная прослойка посредников. Все это влияет как на сроки поступления средств, так и на отражение выручки в отчетности.»
Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ:
«Российское государство не публикует статистику относительно объемов нефтяного экспорта. Есть только данные о нефтегазовых доходах как таковых, причем без детальной разбивки. Поэтому цифры, которые приводит в своем докладе МЭА, сопоставить не с чем. Что касается причин январского снижения сырьевых доходов, они хорошо известны. Во-первых, в прошлом году нефть стоила дороже, а в первой половине января 2026 года цена опустилась в моменте ниже $60 за сорт Brent на фоне известных событий в Венесуэле. Во-вторых, остается высокая скидка на наш сорт Urals, в основном из-за американских санкций против головных российских компаний и атак на суда «теневого флота» в Черном и Средиземном морях. В прошлом году на протяжении первых трех кварталов дисконт составлял $12-13 за каждый баррель, а примерно с ноября он увеличился до $27. Сочетание низких цен и возросших скидок не позволяет нам зарабатывать столько, сколько мы изначально планировали.»