Масштабные военные действия на Ближнем Востоке привели к значительному увеличению цен на нефть: баррель как эталонной марки Brent, так и российского сорта Urals вырос до $100. Импортеры, которые ранее требовали скидки на санкционные углеводороды из России, теперь выплачивают премию за сырье, поставляемое нашей страной. Более того, нехватка энергетических ресурсов на мировом рынке заставила США частично снять санкции с российского «черного золота».
На данный момент складывается ситуация, в которой Россия стала одним из основных бенефициаров обострения текущего военного конфликта на Ближнем Востоке. Блокада Ираном судоходства через Ормузский пролив вывела с мирового рынка до 10% ежедневных поставок нефти. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), странам Персидского залива пришлось сократить общий объем добычи на 10 млн баррелей в сутки. Для сравнения, такое сокращение эквивалентно уходу с рынка Саудовской Аравии — крупнейшего производителя «черного золота» на планете.
Недостаток энергоносителей мгновенно отразился на ценах — котировки эталонного сорта Brent, которые в конце февраля не превышали $70 за баррель, к середине марта взлетели до $107. Российский экспортный сорт Urals, стоимость которого всего две недели назад с учетом дисконта составляла лишь $45, также подскочил до желаемой «сотни». Более того, Вашингтон признал, что без «черного золота» из нашей страны нестабильность на мировом топливном рынке усилится и снял санкции с 100 млн баррелей российской нефти, уже загруженной на морские танкеры. О том, как долго цена Urals будет оставаться на высоком уровне и как иранский кризис скажется на антироссийских санкциях Запада, «МК» рассказали эксперты: аналитик Freedom Finance Global Владимир Чернов, финансовый аналитик и частный инвестор Федор Сидоров, вице-президент Ассоциации экспортеров и импортеров Артур Леер.
— По оценке Morgan Stanley, на восстановление довоенной добычи на Ближнем Востоке уйдут недели, а то и месяцы, в течение которых рынок продолжит функционировать в условиях нехватки. Как долго стоимость российской нефти будет оставаться высокой?
Чернов:
— Текущие уровни Urals не выглядят стабильными, но и резкого падения до $45, как это было до обострения конфликта, не ожидается. Международное энергетическое агентство (МЭА) оценило текущий ценовой сбой как крупнейший в своей истории и отметило, что возвращение добычи на Ближнем Востоке к докризисным уровням займет много времени. Часть поставок будет восстановлена за счет альтернативных маршрутов и адаптации экспорта. Пока Ормузский пролив и местная логистика остаются закрытыми для большинства нефтетрейдеров, Urals может оставаться значительно выше обычных уровней дисконта. По мере восстановления поставок и снижения паники цена российского сорта будет постепенно снижаться, но не обрушится резко. В данный момент рынок платит не только за нехватку нефти, но и за страх, который, как правило, исчезает быстрее, чем восстанавливается физическая добыча. Сначала сократится премия за риск, а затем начнется более плавная нормализация цен.
Сидоров:
— Цена Urals сегодня колеблется в пределах $85-100. За четыре недели она увеличилась более чем вдвое: в феврале сорт торговался за $41-45. Впервые в истории российская нефть, поставляемая в Индию, продается с премией в $2-3 к Brent. Из-за проблем с проходом по Ормузу покупатели, которые месяцами уходили с российского рынка под давлением американских тарифных угроз, вернулись за нашим сырьем.
Леер:
— Восстановление добычи нефти и инфраструктуры на Ближнем Востоке может занять год и более. Поэтому цена Urals имеет все основания оставаться высокой. Мировой рынок энергоносителей на любые признаки нехватки реагирует ростом. Пока разрушенная добывающая и логистическая инфраструктура региона не будет восстановлена, а импортеры продолжают наращивать стратегические запасы, рассчитывать на быстрое снижение цен на нефть не стоит.
— У российских экспортеров возникли новые проблемы — доставка сырья до покупателей стала невероятно дорогой. Владельцы танкеров отказываются выходить в проблемные воды или выставляют астрономические цены за фрахт. Существует ли способ снизить аппетиты перевозчиков и есть ли возможность доставлять нефть через судовладельцев, не завышающих цены?
Чернов:
— С перевозками ситуация крайне сложная. С начала конфликта страховые премии возросли на 300%, а трафик через Ормуз уменьшился почти на 100%. Проблема в том, что это не только жадность судовладельцев, но и объективная военная надбавка за риск. Быстро снизить такие ставки рыночным способом затруднительно. В теории давление на фрахт могут ослабить три фактора. Первый — государственные гарантии и страхование. США уже обсуждают политическое страхование, финансовые гарантии и военное сопровождение судоходства. Второй — частичный переход к перевозчикам, готовым брать на себя повышенный риск. Это не решит проблему системно, а лишь перераспределит ее внутри более узкого сегмента флота. Третий — альтернативные маршруты и перенаправление потоков. Но все альтернативы Ормузу у стран Персидского залива либо не запущены, либо уязвимы. Для российской нефти существует также ограниченная возможность сухопутной замены в больших объемах. Поэтому в ближайшие недели рынок будет сталкиваться либо с дорогим фрахтом, либо с военным сопровождением и субсидированием рисков. Полноценное облегчение придет лишь с уменьшением боевых рисков.
Сидоров:
— Стоимость аренды супертанкера для маршрута Ближний Восток — Китай достигла $423 тыс. в сутки против примерно $130 тыс. в обычное время. Балтийский маршрут до Индии также подорожал примерно вдвое — до $22–23 млн за рейс. Груз из Приморска, доставка которого в феврале стоила $35 млн, сейчас обходится в $54 млн. Это не мешает экспортировать, но затрудняет заработок: часть ценовой премии поглощается логистикой. Умерить аппетиты перевозчиков невозможно — страховщики отозвали военно-рисковое покрытие для большинства маршрутов по Ормузу, и судовладельцы закладывают эти риски в свои тарифы. Альтернативные маршруты с сопоставимой мощностью отсутствуют: обход через мыс Доброй Надежды добавляет недели к пути и еще больше удорожает рейс.
Леер:
— Морская перевозка не является единственным методом доставки нефти. Существуют инфраструктурные решения и альтернативные маршруты, которые позволяют организовать более безопасную логистику. В первую очередь речь идет о трубопроводных коммуникациях и сухопутных направлениях поставок. Страны, получающие нефть и газ по трубопроводам, сейчас чувствуют себя значительно более устойчивыми, так как меньше зависят от нестабильной морской логистики. Таким образом, ожидать окончания боевых действий не обязательно: рынок будет постепенно адаптироваться, перераспределяя маршруты, и искать новые транспортные решения. Аппетиты перевозчиков тоже не бесконечны: по мере формирования альтернативных маршрутов владельцы судов неизбежно будут корректировать свои ставки.
— США частично сняли санкции с российской нефти. Это тенденция или краткосрочная мера на время перебоев с поставками из Ближнего Востока?
Чернов:
— Это больше похоже на антикризисную меру, чем на изменение санкционной политики. США предоставили 30-дневное послабление для покупки российской нефти и нефтепродуктов, находящихся в море. Если будут дальнейшие послабления, то они, в основном, коснутся поставок в Индию. США уведомили партнеров по G7, что это экстренная реакция на конкретный энергетический шок.
Однако для России даже такие изменения имеют положительное значение. Временное окно поддержит спрос, особенно в тот момент, когда ближневосточные баррели выпали с рынка. О долгосрочном возвращении широкой толерантности к российской нефти пока рано делать выводы. Против смягчения санкций выступают Великобритания и Еврокомиссия, для которых даже глобальный энергетический кризис не является основанием для восстановления экономических связей с Россией.
Сидоров:
— США предоставили Индии временную лицензию на закупку российской нефти, находящейся на судах, действующую до 4 апреля. За несколько дней индийские компании выкупили около 30 млн баррелей, то есть практически весь свободный объем на краткосрочном рынке. По словам министра финансов США Скотта Бессента, Штаты «могут снять санкции и с другой российской нефти». Однако на переговорах с партнерами по G7 Вашингтон подтвердил, что не планирует системного ослабления режима. Это прагматичный жест в условиях энергетического дефицита. Если конфликт затянется, а нехватка станет структурной, давление на США в пользу дальнейших исключений усилится, но переоценивать степень американской гибкости в санкционных вопросах не следует.
Леер:
— Ситуация с возможным смягчением санкций демонстрирует более глубокий процесс. Публично подобные шаги могут восприниматься как временные меры, связанные с перебоями поставок с Ближнего Востока, но на самом деле это отражает изменение общего настроения на энергетическом рынке. Многие страны начинают осознавать, что без российских энергоносителей они рискуют столкнуться с серьезным энергетическим кризисом. Уже звучат сомнения в целесообразности дальнейшего сокращения потребления российских ресурсов, поскольку на фоне экономической стагнации это может привести к значительному ущербу для европейской экономики. США могут считать, что контролируют процесс и могут регулировать поставки, например, через индийский рынок, однако остается открытым вопрос, насколько такие страны, как Индия, будут готовы жертвовать собственными экономическими интересами. Поэтому происходящее выглядит не столько как временная уступка, сколько как формирование более устойчивой тенденции — рынок постепенно адаптируется к новой реальности и начинает пересматривать прежние ограничения.