Дача Анны и Максима была не просто участком. Она стояла на высоком берегу живописной реки, откуда открывался вид на водную гладь, убегающую за горизонт. Двухэтажный коттедж из оцилиндрованного бревна, тщательно утеплённый для зимних приездов, больше походил на сказочный терем. Всё в нём было новым и сделанным с любовью: от дубовых ступеней лестницы до медных ручек на окнах. Не дача, а сказка, созданная их общими усилиями. В начале июня Максиму позвонил двоюродный брат, Никита. — Макс, выручай, — голос в трубке звучал панически. Срочно пришлось съехать со старой квартиры. Нельзя ли у вас на даче перекантоваться? Буквально на пару недель, пока квартиру найдём. Ты нас знаешь, дети спокойные, никаких проблем не будет. Максим замялся, посмотрел на Анну. Она нахмурилась. —Ну что ты, Ань, — возразил её Максим, уже чувствуя себя благодетелем. — Родня же. Не на улице же им жить. Пару недель — немного. Неудобно отказывать. Анна нехотя согласилась. Далёкий отзвук семейного долга, чувство вины заДача Анны и Максима была не просто участком. Она стояла на высоком берегу живописной реки, откуда открывался вид на водную гладь, убегающую за горизонт. Двухэтажный коттедж из оцилиндрованного бревна, тщательно утеплённый для зимних приездов, больше походил на сказочный терем. Всё в нём было новым и сделанным с любовью: от дубовых ступеней лестницы до медных ручек на окнах. Не дача, а сказка, созданная их общими усилиями. В начале июня Максиму позвонил двоюродный брат, Никита. — Макс, выручай, — голос в трубке звучал панически. Срочно пришлось съехать со старой квартиры. Нельзя ли у вас на даче перекантоваться? Буквально на пару недель, пока квартиру найдём. Ты нас знаешь, дети спокойные, никаких проблем не будет. Максим замялся, посмотрел на Анну. Она нахмурилась. —Ну что ты, Ань, — возразил её Максим, уже чувствуя себя благодетелем. — Родня же. Не на улице же им жить. Пару недель — немного. Неудобно отказывать. Анна нехотя согласилась. Далёкий отзвук семейного долга, чувство вины за…Читать далее
Дача Анны и Максима была не просто участком. Она стояла на высоком берегу живописной реки, откуда открывался вид на водную гладь, убегающую за горизонт. Двухэтажный коттедж из оцилиндрованного бревна, тщательно утеплённый для зимних приездов, больше походил на сказочный терем. Всё в нём было новым и сделанным с любовью: от дубовых ступеней лестницы до медных ручек на окнах. Не дача, а сказка, созданная их общими усилиями.
В начале июня Максиму позвонил двоюродный брат, Никита.
— Макс, выручай, — голос в трубке звучал панически. Срочно пришлось съехать со старой квартиры. Нельзя ли у вас на даче перекантоваться? Буквально на пару недель, пока квартиру найдём. Ты нас знаешь, дети спокойные, никаких проблем не будет.
Максим замялся, посмотрел на Анну. Она нахмурилась.
—Ну что ты, Ань, — возразил её Максим, уже чувствуя себя благодетелем. — Родня же. Не на улице же им жить. Пару недель — немного. Неудобно отказывать.
Анна нехотя согласилась. Далёкий отзвук семейного долга, чувство вины за возможную чёрствость — всё это сыграло свою роль. «Две недели», — обозначила она громко.
Первая неделя прошла тихо. Никита иногда звонил, благодарил. Потом звонки стали реже. В конце второй недели Анна спросила у Максима:
—Как там брат? Квартиру нашли?
—Говорит, сложно пока. Цены кусаются. Ещё чуть-чуть, просит пожить.
— Максим, это уже больше, чем мы договаривались. У нас свои планы на лето.
—Ань, не будь чёрствой. Мы же там всё посадили, Никита с Леной за всем следят и всё поливают. Они же в трудной ситуации. Мы не можем их выставить. Испортим отношения на всю жизнь.
Аргумент «испортим отношения» был для Максима железобетонным. Он вырос в большой семье, где делились последним, и хотя сейчас его родственники делились в основном просьбами, эта детская установка сидела в нём прочно. Анна, выросшая в семье, где уважали личные границы, внутренне боролась со своими принципами из последних сил.
Терпение Анны лопнуло в середине июля. Она собрала сумку, села в машину и поехала на дачу без звонков и предупреждений. У ворот её встретила картина, от которой перехватило дыхание. Аккуратный палисадник был вытоптан, на клумбе с розами валялся мяч, а сами поникшие цветы смотрели в разные стороны. Газон, который она так тщательно стригла, зарос одуванчиками и подорожником.
Она вошла в дом. Воздух был спёртый, пахло чем-то несвежим. Её светлый диван в гостиной был заляпан пятнами непонятного происхождения — то ли вареньем, то ли соком. На стенах, которые она так любила, виднелись жирные отпечатки рук и какие-то карандашные росчерки. Из её спальни, куда она зашла, чтобы оставить сумку, с визгом выбежали дети Никиты. Комната была превращена в детскую: её постель была скомкана, на тумбочке валялись обёртки и крошки от печенья, а на столе стоял ноутбук с мультиками.
Анна, как в тумане, вышла на задний двор. Там, в её парнике, копошилась Лена. Она срывала крупные, созревшие огурцы и помидоры и бросала их в ведро.
— О! Аня! — жена брата не смутилась, а лишь удивлённо подняла брови. — А ты что без звонка-то? Позвонила бы! Гости нас без предупреждения не навещают.
Анна не нашлась что ответить. Она молча вышла из парника и обошла участок. Грядки с морковью и свеклой были частично вытоптаны. Её дача, её труд был разграблен и превращён в проходной двор. Она села в машину и уехала, так ничего и не сказав.
Вечером она всё рассказала Максиму. Спокойно, без криков, показала фотографии. Он смотрел, его лицо становилось всё озабоченнее, но не из-за беспорядка, а из-за предстоящего разговора.
—Ну, видок, конечно, не ахти… — пробормотал он.
—«Не ахти»? Максим, наш дом превратили в свинарник! Их дети живут в нашей спальне! Топчут мой огород!
—Ань, успокойся. Ну подумаешь, диван. Отстирается. Огурцы в магазине купим. Что ты как на пожаре? Люди в трудном положении, а ты про овощи. Ты без сердца что ли? Они же родные.
Фраза «ты без сердца что ли» повисла в воздухе. Она посмотрела на мужа и поняла окончательно. Для него их общий дом, их труд, её чувства были менее важны, чем иллюзия хороших отношений с людьми, которые эти отношения давно растоптали. Его «доброта» была трусостью, а её попытки всё вернуть он принимал за слабость.
Она ничего не ответила. Молча пошла спать. А ночью, пока он сопел рядом, обдумывала план.
На следующее утро она сделала несколько звонков. В полдень на дачу, где Никита с семьёй неспешно завтракали на веранде, подъехал чёрный внедорожник. Из него вышли двое мужчин в строгих рубашках и брюках, с планшетами в руках. Их вид не оставлял сомнений — они приехали по делу.
— Здравствуйте. Мы из агентства «Премиум Эко Туризм». По объявлению. Осматриваем объект для клиентов из Швейцарии. Они ищут дом в этом районе для летнего отдыха. Вам хозяева сообщали?
Никита остолбенел, кусок бутерброда застыл у него в руке.
— Какое объявление? Какие швейцарцы? Мы тут живём.
— Согласно нашей информации, объект сдаётся. Мы должны провести осмотр и фотофиксацию. Вы, видимо, текущие арендаторы? Просим не мешать.
Мужчины деловито прошли в дом, начали делать заметки, фотографировать на планшет все комнаты.
— Требуется клининг и химчистка некоторых объектов, — сказал первый.
— Это не проблема. В целом отличный объект для наших клиентов, — ответил второй.
Никита в панике выбежал на улицу и стал названивать Максиму. Трубку взяла Анна.
— Анна! Что тут происходит?! Какие-то люди приехали, говорят, дачу сдают швейцарцам! Максим там?!
— Максим занят. А люди приехали по моему поручению.
— По какому поручению? Ты с ума сошла!
— Всё очень просто, Никита, — голос Анны был ровным и холодным, как сталь.
— Раз наша дача превратилась в бесплатный хостел для родни без чувства меры и благодарности, я решила начать получать с неё реальный доход. Агентство будет сдавать её посуточно иностранным туристам. Дорого. По предоплате. Это туризм — слышал про такой?
— Ты не можешь! Мы же тут живём!
— Жить тут больше никто не будет. У тебя есть два варианта. Первый: ты с семьёй в течение часа собираешь все свои вещи, оставляешь ключи на столе и съезжаешь. Ты обещал это сделать месяц назад. Второй: вы остаётесь. Но это не помешает агентству готовить дом к сдаче. И первым делом они установят видео наблюдение по всему периметру дома, включая некоторые комнаты.
В трубке послышалось тяжёлое, прерывистое дыхание Никиты. Потом он прошипел:
— Максим этого не допустит!
— Максим, — отрезала Анна, — уже всё допустил.
Она положила трубку.
Максим смотрел на неё, и в его глазах читался не гнев, а полная, абсолютная растерянность. Он увидел перед собой не ту жену, которую можно было уговорить «потерпеть», а решительного и холодного стратега.
—Ты… ты что же, правда сдаёшь?
—Я делаю то, что должен был сделать ты, — сказала она, не глядя на него. — Защищаю наш дом.
Через пятьдесят минут на её телефон пришло сообщение от одного из «сотрудников» агентства: «Ключи на столе. Гости выехали. Оставили некоторый… беспорядок». Анна выдохнула. Она не поехала на дачу сразу. Пусть проветривается.
Максим вечером пытался что-то сказать, завести разговор о «перегибах». Анна посмотрела на него ясным взглядом.
— Диван, Максим, может, и отстирают. А доверие и уважение к этим людям потеряно окончательно. Ты мог быть хозяином в своём доме. Но предпочёл быть добряком для своих наглых родственников. Больше этого не повторится.
Их дача, приведённая в порядок, следующие полгода действительно приносила доход. Иностранные туристы исправно платили, оставляли дом в идеальном состоянии и восторженно отзывались о саде в комментариях. Деньги, которые прежде утекали в песок, пополняли семейный бюджет. Максим, сначала ворчал, а потом стал с интересом проверять новые бронирования. Это был язык, который он наконец понял: уважение, выраженное в цифрах.
В новом году, когда закончился контракт, Анна не стала его продлевать. Ключи снова висели на своем крючке в прихожей городской квартиры. Никаких звонков от Никиты больше не поступало. Весной они приехали на дачу впервые. Дом пах свежестью и чистотой. Следы чужого пребывания стёрты. Сад ещё спал под снегом, но это был уже их сад, ожидающий только их внимания.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте новый рассказ — Муж ехал со своей новой пассией на юг, в одном поезде с нами.