Наиболее крупным терактом в СССР считается взрыв на борту самолета Ту-104, который произошел 18 мая 1973 года над Читой. По словам свидетелей, в тот день с неба буквально падали люди… На борту находились 72 пассажира (включая 4 детей) и 9 членов экипажа. Никто не выжил.
После этой трагедии были пересмотрены меры безопасности в аэропортах, а досмотр всех участников полета стал более строгим. Кажется, страшный урок был усвоен. По крайней мере, в воздухе терактов больше не происходило на протяжении существования Советского Союза. Подрывы двух смертниц произошли в 2004 году, то есть уже в современной России.
Вокруг авиакатастрофы над Читой до сих пор ведутся споры и возникают домыслы. Особенно это касается личности и мотивов террориста, родом из Азербайджана, который пронес на борт самодельное взрывное устройство.
На днях Управление ФСБ России по Забайкальскому краю рассекретило документы, проливающие свет на эту трагедию.
Об этом — в материале обозревателя «МК».
Пять версий катастрофы
ИЗ ДОСЬЕ «МК»:
18 мая 1973 года произошла авиакатастрофа над Читой. Самолёт Ту-104, выполнявший рейс Москва — Челябинск — Новосибирск — Иркутск — Чита, взорвался в воздухе. На его борту было 81 человек.
В этот же день было возбуждено уголовное дело по признакам преступлений, предусмотренных ст. 64 п. «а» «Измена Родине, то есть деяние, умышленно совершенное гражданином СССР в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности СССР» и ч. III ст. 213.2 УК РСФСР «Угон воздушного судна». Дело о катастрофе расследовал следственный отдел КГБ СССР, который взял под личный контроль председатель ведомства Юрий Андропов.
Мы начали искать подлинные материалы уголовного дела, связанного с авиакатастрофой, в Забайкальском краевом суде. Там нам официально сообщили, что в архиве ничего нет. В ФСБ на наш запрос ответили, что часть материалов дела действительно хранится у них, однако пока они не рассекречены. И вот, наконец, это произошло.
— Дело, хранящееся в УФСБ Забайкальского края, состоит из 4 томов, наполненных в основном справками и фотографиями, — говорит представитель Забайкальского краевого суда Виктория Михалюк, которая по нашей просьбе изучила их на месте и сделала новые фотографии. — Многие снимки настолько ужасны, что, думаю, их не стоит публиковать. К слову, для меня это еще и очень личное дело: в детстве я увидела на городском кладбище памятник матери с ребенком. На нем был указан год смерти — 1973 и надпись: «Трагически погибли». С тех пор он время от времени всплывал в моей памяти. И вот я нашла фото этой женщины в материалах дела… К своему ужасу, узнала, что она была беременна в момент катастрофы.
Итак, материалы.
В деле содержатся сведения о том, как проходил полет. Если кратко: от Москвы до Иркутска самолет вел один экипаж, затем его сменил другой, метеоусловия были наиболее благоприятными.
В 3.29 минут самолету было разрешено приземлиться в Чите.
В 3.31, когда до Читы оставалось всего несколько минут, командир борта неожиданно вызвал диспетчера. Тот вышел на связь, но командир не ответил. Вместо этого он подал сигнал (три коротких нажатия передатчика), который означал, что на борту возникла проблема, угрожающая безопасности.
«Диспетчер: Отвечаю, Чита, отвечаю. Удаление на трассе.
Борт: С кабины поступило требование изменить курс, подчиниться указанию. Сигнал об опасности включен бортмехаником. Сейчас зайдут в кабину и скажут, куда лететь.
Диспетчер: Понял вас.
Борт: Пока прекратили снижение.
Диспетчер: Чита, ваша высота?
Борт: Следую на 6600.
Диспетчер: Понял вас».
В 3.33 было подано девять сигналов опасности. И борт резко изменил курс.
В 3.35 связь с бортом прервалась. Самолет в этот момент находился на высоте 6600 метров в 125 км от Читы.
Судя по всему, события развивались следующим образом.
Командиру воздушного судна доложили о пассажире, который ведет себя неадекватно. Он оценил обстановку и пришел к выводу, что ситуация под контролем (был уверен, что сможет при помощи переговоров выиграть время до приземления). Однако возникли сложности, которые привели к взрыву.
Из донесения:
«Самолет шел с сигналом опознавания, проводка самолета осуществлялась устойчиво, без провалов. Изменений маршрута полета и высоты не было. В 3.42 оператор доложил, что отметка самолета неподвижна на высоте 5500. При дальнейшем наблюдении за отметкой высоты происходило растягивание отметки на высоте от 5500 до 1000 м по экрану индикатора. Отметка приняла вид, характерный для падающих объектов после их подрыва».
В материалах имеется фото взрыва. Откуда оно? Как только с борта поступил сигнал опасности, на диспетчерском пункте автоматически включается видеозапись, из которой затем сделали «нарезку» кадров.
Что рассказывали очевидцы? Работник местного леспромхоза Виктор Сусин 18 мая вместе с пятью другими мужчинами вышел из автобуса и увидел пролетающий над ними самолет.
«Услышали громкий звук сверху и увидели, как самолет в воздухе развалился на три части. Две были отброшены в сторону. Самолет сразу стал падать. Через некоторое время заметили, как падают трое людей».
На место катастрофы в течение нескольких минут прибыли пожарные, спасатели и милиция.
19 мая был разработан (подписан начальником управления КГБ при СМ СССР по Читинской области генералом Царевым) план агентурно-оперативных и следственных мероприятий для выяснения причин и обстоятельств катастрофы.
В документе указаны пять основных предварительных версий произошедшего.
Первая. «Диверсионный или террористический акт антисоветских, националистических и сионистских элементов».
Вторая. «Попытка захвата и угона самолета изменчески настроенными и уголовными элементами с целью бегства за границу».
Третья. «Провокационная деятельность агентов (замазано) спецслужб и (замазано) элементов».
Четвертая. «Безотчетные, безответственные действия психически больных людей».
Пятая. «Выход из строя вследствие дефектов материальной части самолета, отдельных узлов. Недостатки в летно-техническом обеспечении полета».
Без двух рук и с двумя пулями
Первое, с чего начали, — осмотр места происшествия. Его проводили как с земли, так и с воздуха (на вертолетах). Осмотр показал, что самолет в небе разрушился на три части – кабина, фюзеляж с двигателем и хвост. Они лежали на большом расстоянии (до трех км) друг от друга.
Из протокола осмотра места катастрофы:
«Подробный осмотр кабины показал, что разрушение самолета на три части произошло в воздухе под действием сил, действующих по продольной оси самолета… На упавших частях конструкции был налёт чёрной копоти, что дает основания предполагать, что во время полета самолета произошло 2 взрыва зарядов взрывчатого вещества, но не исключено, что взрыв был и один, под действием которого отделилась кабина, а хвост отделился под действием резкого увеличения давления от набегающего потока воздуха (именно эта версия и подтвердится. — «МК»). Взрыв произошел в непосредственной близости от правого аварийного люка 1 салона. Были найдены обломки деревянных и фанерных перегородок, имеющих сквозные отверстия, сходные с пулевыми отверстиями. На внутренней стороне передней входной двери самолета также имеется отверстие, похожее на пулевое».
В материалах содержится список частей самолета, которые были отправлены на экспертизу. В перечне есть аварийный люк, останки иллюминатора, кран от туалета…
Главные вопросы, которые ставились перед экспертами: что стало причиной взрыва самолета, было ли на борту какое-то взрывчатое вещество?
Выводы экспертов: взрыв был совершен в результате теракта, которому предшествовала стрельба.
На месте трагедии 19 мая, то есть на следующий день после теракта, нашли обезображенное тело без рук со следами двух пулевых ранений. Чуть позже в тайге был обнаружен пистолет, из которого стреляли (в магазине не хватало как раз двух патронов). Выяснили: орудие принадлежит 22-летнему милиционеру Иркутского аэропорта младшему лейтенанту Владимиру Ёжикову, который сопровождал борт.
Вывод следственной группы: милиционер стрелял в пассажира перед тем, как произошел взрыв. Следовательно, пассажир и есть предполагаемый террорист. Дальнейшие экспертизы подтвердили, что взрывное устройство было на нем, о чем свидетельствовал и характер травм.
Но кто он? Составили схему рассадки пассажиров, эксперты выяснили, кто мог находиться в эпицентре взрыва. Им оказался пассажир с фамилией Рзаев.
Из материалов дела:
«Приметы: рост 170 см, возраст 28-33 года, телосложение плотное, короткая стрижка, карие глаза, в челюсти верхней и нижней есть зубы из металла белого и жёлтого цвета, имеется диастема — щель между верхними центральными резцами».
Именно по коронкам из металла и опознала Рзаева его бывшая сожительница, бортпроводница Тбилисского аэропорта. Но до этого момента возникла путаница. Дело в том, что в корешке билета, который остался в кассе, была написана фамилия Радаев. Кассир, которую опросили, пояснила, что билет оформлялся без предъявления документов, удостоверяющих личность. А на месте катастрофы обнаружили уцелевший военный билет Рзаева Чингиса Юнус Оглы, 1941 года рождения. Следователи пришли к выводу, что Радаев это и есть Рзаев.
Из материалов дела:
«1941 года рождения, уроженец Кировобада, Азербайджанской ССР, азербайджанец. Проходил службу в войсковой части с ноября 1961 по января 1963, вначале на должности механика-водителя, а затем моториста».
Но действовал ли террорист один? Рассматривали версию, что у него были сообщники.
Как искали пособника террориста
На борту находились пассажиры разного возраста и профессий. На каждого в деле как минимум одна справка, а в некоторых случаях — по две-три (включая характеристики с места работы или учебы). Сведения о пассажирах собирали тщательно, чтобы понять — могли ли они быть причастны к теракту.
Изучая справку за справкой, становится очевидным, что у тех, кто в них описывается, точно не было мотивов для совершения теракта.
Вот, к примеру, Ольга Кац. Она летела злополучным рейсом вместе с мужем и восьмимесячным ребенком. Ольга работала контролером на фабрике «Аврора» в Риге (тогда это еще было СССР), муж трудился рабочим на рижском военном заводе. Семья направлялась в Читинскую область, в деревню, где проживала мама Оли. Они планировали провести там несколько дней отпуска…
Или вот 20-летний Александр Алешкин. Он летел из Москвы, где гостил у матери, в местечко Даурия «для дальнейшего прохождения воинской службы». В день отъезда он был одет в парадную форму танковых войск. Опознали его по татуировке танка на груди. «При себе имел портфель, в котором лежал запас белья и махровые полотенца», — гласит справка. Разорванный портфель нашли недалеко от останков самолета…
Среди пассажиров был директор читинского медучилища Гаспарян, женщина-бухгалтер одной из читинских контор с 8-летним сыном Сашей (из справки — при себе у ребенка были «детские книжечки, ученическая тетрадь»), директор Читинской филармонии Анатолий Аксенов, ветеран Великой Отечественной войны, орденоносец Леонид Арестоулов (летел из Москвы, где присутствовал на торжествах по случаю Дня Победы)… Справки на этих и других пассажиров — их посмертное алиби. Все они мечтали жить, строили планы, имели семьи. Никто из них не подходил на роль пособника террориста. Но среди жертв были и неопознанные трупы, и исключать, что теракт был совершен группой, нельзя было.
Тем временем на самого террориста Чингис-Юнус Рзаева уже через неделю собрали целое досье.
Итак, Рзаев родился в семье, которая не отличалась благополучием. Отец провел два года в тюрьме по обвинению в спекуляции. Детьми – Чингисом и его сестрой – он не занимался. Мать Рзаева имела проблемы с психическим здоровьем, проходила лечение в психиатрической больнице. Она тоже не уделяла внимания воспитанию детей. После развода с мужем женщина жила в Тбилиси, выпивала и приводила в квартиру мужчин. Мальчик часто недоедал и плохо одевался (однажды в школе для него собирали деньги на обувь). Интересно, что у Рзаева была мечта – поступить в МГИМО. После армии он четыре раза пытался осуществить ее, прилетая в Москву на вступительные экзамены, но так и не прошел по конкурсу. Четыре года назад он приехал в Баку, работал на мясокомбинате, был секретарем комсомольской организации. Но через год вернулся к матери в Тбилиси. Там он встретил девушку, от которой у него родился ребенок. Почему-то он не принял ребенка и расстался с девушкой. Вероятно, семейная жизнь казалась ему скучной, его манили заморские дали.
Из материалов следует, что Рзаев побывал в этот период в туристической поездке в ГДР, откуда вернулся «другим».
— Во время поездки в Таллин в одном из баров Рзаев познакомился с местным активистом, которым восхищался, — рассказывает Виктория Михайлюк. – Он представлял своего нового знакомого как очень остроумного, интеллектуального и успешного человека. Думаю, речь шла об активном еврейском националисте Леониде Кравцове. В 1970 году в ленинградском аэропорту была задержана группа, планировавшая без оружия попытку угона самолета в Израиль. На фоне этого «самолетного дела» КГБ начал разрушение сионистского подполья по всей территории СССР. Вероятно, так вышли на Кравцова.
В сентябре 1971 года Кравцов искал возможность приобрести мины для подрыва электростанции. Его арестовало КГБ Эстонии в том же году. Кравцова признали виновным в распространении клеветнических измышлений, порочащих советский государственный общественный строй среди рабочих завода «Двигатель» и студентов Таллинского политехнического института. Решение Верховного Суда Эстонии ССР – направить Кравцова на принудительное лечение в психиатрическую спецбольницу МВД.
Так вот, у Кравцова дома нашли письмо от Рзаева.
Из материалов дела:
«Леня, здравствуй, моя сестра была у тебя в общежитии и хотела передать вино от меня, но дежурная не приняла его, также не сказала, в какой ты больнице лежишь. Я очень жалею, что ты лежишь в больнице, надеюсь, что уже выписался. У меня к тебе одна просьба, но не знаю, на какой адрес писать…»
КГБ Эстонии планировало допросить Рзаева в качестве свидетеля по делу Кравцова, но так этого и не сделали.
Тем не менее к теракту в самолете Леонид Кравцов не мог быть причастен: в 1973 году он все еще находился в спецбольнице под бдительным надзором. Таким образом, у него было алиби.
Последний путь угонщика
Мать Рзаева, к которой приходили оперативники, рассказала, что не знала, куда он направлялся накануне теракта. За месяц до этого он сообщил ей, что устроился на новую работу и поедет в командировку. Однако куда и кем он будет работать, она не уточнила.
Следствие восстановило последний путь террориста. Из Москвы он вылетел в Иркутск. Остановился в гостинице иркутского аэропорта (в номере осталась бутылка азербайджанского вина и остатки закуски). Из Иркутска он сел на самолет до Читы. У него был чемоданчик, который он сдал в багаж, и сумка, которую пронес на борт в качестве ручной клади. К слову, в квартире матери Рзаева оперативники нашли обрывки проводов… Все совпало.
Куда хотел угнать самолет Рзаев, так и осталось загадкой, которую он унес с собой. В ГДР? Израиль?
Не исключено, что лететь он никуда и не собирался – захват воздушного судна был актом протеста на фоне обиды. В конце концов, с учетом наследственности, его могло просто «переклинить». Следствие установило, что милиционер, сопровождавший самолет, действовал согласно инструкции, пытаясь задержать преступника на борту. А тот в последний момент замкнул электроцепь…
Документы, предоставленные УФСБ по Забайкальскому краю, показывают, насколько быстро и качественно проводилось расследование по делу о теракте. Следственные действия проходили на территории всего СССР. Рзаев был признан виновным, пусть и посмертно. Если бы он каким-то чудом выжил, его ждала бы смертная казнь. К сведению, ровно за месяц до происшествия с самолетом УК РСФСР был дополнен статьёй 213.2 «Угон воздушного судна».
После этой ужасной трагедии во всех аэропортах стал более строгим контроль за пассажирами. Приобрести билет в кассе стало возможным только после предъявления документа, удостоверяющего личность. В газетах о катастрофе писали немного. КГБ, как гласит справка, провел ряд мероприятий по «пресечению всевозможных ложных и панических слухов». Как бы то ни было, в истории СССР подобная катастрофа больше не произошла.