Классики политической экономии некогда обучили нас тому, что труд и капитал находятся в постоянном органическом противостоянии, а работник всегда сталкивается с капиталистом. Это приводит к отчуждению (то есть воровству) результатов труда, эксплуатации и, как следствие, классовой борьбе. В Советском Союзе все эти аспекты изучались теоретически, основываясь на трудах тех же классиков или на новостных сводках о борьбе рабочего класса с капитализмом, которые регулярно поступали с Запада. С началом 90-х капитализм вернулся в Россию, и мы уже на собственном опыте поняли, что такое частная собственность на средства производства, 10–12-часовой рабочий день и игнорирование трудовых или социальных прав работников. На деле наемный работник оказывается один на один с корпорацией и в полной мере испытывает «звериный оскал капитализма».
Наиболее типичный пример, с которым сталкивались почти все из нас: работодатель в общении с работником, как правило, всегда добивается самого выгодного для капиталиста объема вознаграждения для рабочего или служащего. Последний просто вынужден принимать ту зарплату, которую ему предлагают, иначе его место займет другой. Еще один пример: работнику почти невозможно внести нужные ему изменения в трудовой договор, который, естественно, составлен в интересах капиталиста. А самый явный признак капиталистического общества связан с увольнениями. Если в Советском Союзе было практически невозможно уволить сотрудника, то при капитализме работнику почти невозможно сохранить рабочее место, если работодатель принял решение о его увольнении. Логика здесь ясна: при капитализме рабочее место принадлежит капиталу, а при социализме — обществу.
Можно ли найти компромисс и может ли общество защитить человека труда? Безусловно, это вполне осуществимо. Однако для этого государство должно создавать соответствующие эффективно функционирующие институты, начиная с трудового и социального законодательства и заканчивая профсоюзами, объединениями гражданского действия и свободной прессой.
Однако борьба с хищнической природой капитализма состоит не только в защите наемного работника. Дело в том, что не следует путать капиталиста и предпринимателя. Это, как говорят в Одессе (которая рано или поздно снова станет нашей), две большие разницы.
Если взглянуть исторически, то, конечно, и предпринимательство, и капитал имеют общее происхождение, но за период своего развития их природа и суть радикально изменились, сделав эти две сущности, если не антиподами, то точно оппонентами. На практике малый или средний предприниматель страдает от капиталиста (олигарха) не меньше, чем наемный работник от крупного корпоративного работодателя.
Исторически предпринимательский труд возник из ремесленничества и желания крестьянина продавать излишки своей продукции. В России это сформировало феномен купечества — отдельного сословия свободных граждан, которые сначала научились торговать, а впоследствии и создавать производства, в том числе промышленные. В этом контексте показательно происхождение слова «промышленность», которое имеет корень «промысел», в котором органически ощущаются такие характеристики, как «удаль», «труд», «добыча». По сути, промышленник — это тоже «трудовой элемент», но который не идет наемным работником к капиталисту, а стремится реализовать результаты своего труда самостоятельно.
К чему я это всё говорю? А ровно к тому, что не следует любого предпринимателя относить к категории капиталиста и эксплуататора. Единого предпринимательского сословия никогда не существовало, как и не существовало общих интересов у различных представителей предпринимательской деятельности.
В России в начале XX века политические ценности крупного капитала представляли октябристы или кадеты. Интересы же малого предпринимательства, ремесленничества и крестьянства отстаивала партия эсеров. Не случайно именно она получила большинство на выборах в Учредительное собрание в 1918 году.
Современный этап рыночного развития в России эксперты называют по-разному. Есть мнение, что у нас активно строится государственный капитализм. Недавно ушедший от нас известный российский историк и писатель Рой Медведев в разговоре однажды отметил, что ему государственный капитализм нравится больше, чем стихийный рынок, поскольку госкапитализм однозначно ближе к социализму, чем любой другой общественный строй.
Я не буду спорить с мэтром. Отмечу лишь, что у меня несколько иная точка зрения на этот счет, по той простой причине, что государственный капитализм тем не менее остается капитализмом, и не факт, что когда-то он станет социализмом.
Но это скорее теоретическая дискуссия. Чтобы завершить её, отмечу один важный аспект. Никто, наверное, не станет оспаривать успехи в построении социализма нашими китайскими товарищами. Приведу известную цитату, которую приписывают Дэн Сяопину: «Социализм — это рынок и конкуренция, капитализм — это монополии и олигополии». В этой фразе заложен грандиозный смысл, который восходит к взглядам тех же эсеров и меньшевиков, к практике НЭПа и необходимости осмысления роли предпринимателя в создании справедливого общества.
Как я уже упоминал, малое и среднее предпринимательство страдает от олигархического (как и государственного) капитализма не меньше, чем наемные работники этих капиталистов. Крупная корпорация при организации поставок или работ, без преувеличения, «выкручивает руки» подрядчикам из числа малого и среднего бизнеса. В результате происходит снижение цен, минимальная предоплата и, что самое страшное, задержки в платежах за уже оказанные услуги или поставленные товары. В итоге предприниматели оказываются в долговой яме, а крупный капитал, задерживая платежи часто на полгода или даже больше, оставляет эти средства у себя в бизнесе, тем самым фактически бесплатно кредитуясь за счет малого и среднего бизнеса.
Проблемы отсрочки или задержки платежей здесь связаны не только с жадностью и наглостью капиталиста (что тоже имеет место), но и с завышенным уровнем ключевой ставки в стране. Буржуазия и олигархи тоже страдают от высокой ключевой ставки и чрезмерно дорогого кредита. В условиях «ключа» на уровне 15–16% капиталисту выгоднее не обращаться в банк за деньгами, а прокручивать денежные средства, которые по факту принадлежат уже не ему, а его подрядчикам.
Давление госкапитализма на предпринимателей проявляется еще и в практике ухода от конкуренции при закупке товаров и услуг для нужд государства, его учреждений и корпораций. Как известно, существует пресловутый федеральный закон №44, согласно которому ключевым фактором определения поставщика на рынке является цена предлагаемой продукции. Эта, казалось бы, полезная норма привела к крайне неприятным последствиям.
С одной стороны, например, стало практически невозможно разместить заказ на творческие продукты, ценность которых, конечно же, не определяется дешевизной. А с другой (что самое неприятное), государство научилось обходить норму 44-ФЗ как через формат определения единственного поставщика (есть такой инструмент), так и через закупки у зависимых лиц (дочерних компаний и пр.). По оценкам экспертов, ущерб от этих (вполне законных) ухищрений госкапитализма составляет триллионы рублей. Очевидно, что подобные решения приводят к тому, что на рынок не поступают значительные госзаказы, которые могли бы быть реализованы малым и средним бизнесом.
Вообще, роль малого и среднего предпринимательства в обществе колоссальна. Отмечу лишь некоторые важные моменты. Во-первых, малый и средний бизнес — это на современном этапе ключевой фактор занятости. По данным статистики, в России в 2025 году насчитывалось 25 млн человек, имеющих то или иное отношение к предпринимательству. Индивидуальных предпринимателей (ИП) в стране почти 5 млн. Также по состоянию на конец прошлого года в стране зарегистрировано около 15 млн самозанятых, которые и являются современными промысловиками.
Во-вторых, громадное значение малые формы хозяйствования в виде крестьянских (фермерских) хозяйств, личных подсобных хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов имеют на селе и в АПК.
В-третьих, малый и средний бизнес — добросовестные налогоплательщики и ответственные работодатели. Все схемы с налогами и серыми зарплатами — это удел олигархического капитализма. Малому предпринимателю все это банально невыгодно в условиях прозрачности платежей и расчетов. В-четвертых, собственное дело — это серьезный фактор самореализации и саморазвития.
Наконец, в-пятых, люди, имеющие свое небольшое (или даже не очень маленькое) дело, как правило, являются состоявшимися, успешными, развитыми личностями, готовыми не только создавать крепкие семьи, но и работать на благо общества, решая значимые общественные задачи, по сути, быть патриотами своей страны.
Возникает вопрос, как помочь российскому малому или среднему предпринимателю в его противостоянии со стремлением капитала к монополизму и эксплуатации. Здесь видится несколько принципиальных аспектов. Первое — это гарантированные закупки товаров и услуг у малого и среднего бизнеса. В настоящее время эта норма обязательна для государства на уровне 25% от общего объема закупок. Это, наверное, неплохо, но почему этот показатель находится на таком низком уровне? Почему не 75%? Или вообще почему не ввести норму о преимущественной закупке товаров и услуг для государства у малого или среднего бизнеса? И, кстати, обязательно у отечественных поставщиков. Добавлю, что эта норма должна действовать и для частных корпоративных закупок.
Второе — судебная защита прав и интересов малого и среднего бизнеса, касающаяся не только защиты собственности, но и обеспечения реализации прав на своевременную оплату за поставленные товары и услуги, а также защита от односторонних штрафов и пр. со стороны крупных корпоративных заказчиков.
Наконец, третье — политическое представительство малого и среднего бизнеса. На данный момент ни одна из политических партий не выполняла эту роль эффективно. В этой связи стоит напомнить ту же фразу Дэн Сяопина о том, что «социализм — это рынок и конкуренция».