Летчик Су-34 Максим Криштоп, захваченный в плен ВСУ в марте 2022 года, впервые поделился своими переживаниями за этот год. Военный попал в руки противника после выполнения боевого задания над Харьковской областью. В мае 2023 года, выступая в программе «Диванный штаб», замкомандира 47-го бомбардировочного полка рассказал о судьбоносном вылете и пытках. На Украине Криштоп был приговорен к 12 годам лишения свободы.
Боевой вылет подполковник Максим Криштоп выполнял 6 марта 2022 года, будучи ведущим группы из десяти самолетов. Целью операции была телевышка, расположенная к северу от Харькова. Самолет успешно выполнил задачу, но подвергся атаке вражеских ракет. В кабине возник пожар, и штурман активировал систему катапультирования. Тело напарника Криштопа было найдено через месяц в лесу – он не выжил.
Криштоп приземлился на парашюте на грунтовую дорогу. С земли по нему открыли огонь, но пули его не задели. На мгновение военный потерял зрение и не успел забрать свой автомат и аварийный запас. С обожженной ногой, после катапультирования, подполковник попытался скрыться в лесу, в то время как по нему велся прицельный огонь.
Военнослужащего ВС РФ захватили лишь утром, спустя девять часов после начала погони. Он выживал в лесу при минусовых температурах, когда снег достигал колен.
«Повезло очень сильно, что они меня не пристрелили. …В нескольких десятках метров, промзона находилась оттуда велась стрельба вслед… Передвигался практически до утра в сторону своих, в северном направлении. Но получилось так, что нарвался на бойцов территориальной обороны Украины, которые меня взяли в плен, — рассказал летчик.
В течение года в плену летчик побывал в изоляторах и колониях различных городов Украины. Он находился в застенках службы безопасности Украины (СБУ) и главного управления разведки (ГУР) Украины.
«Там (в ГУР и СБУ) содержится достаточно большое количество пленных. Абсолютно разные — основная часть россияне разных категорий: офицеры, контрактники, добровольцы, мобилизованные. В самом начале, когда находились в СБУ, там было такое место — спортзал. По факту это и был спортзал. Там валялись и граждане Украины. Издевались наравне как над нами, так и над гражданами Украины. Женщины там тоже были», — признается Криштоп.
В СБУ заключенным выдавали гимнастические коврики и одно одеяло на двоих, кормили дважды в день – две ложки риса или гречки и маленький кусок хлеба. Спустя полтора месяца в СИЗО он смог нормально поесть.
Сначала подполковника склоняли к предательству — предлагали жилье, деньги и помощь в переезде его семьи на Украину. За это офицер должен был обучать украинцев. Когда ВСУ поняли, что он отказывается, то начали его избивать.
«Применялись систематические избиения, причем очень жестокие — с садизмом. Я понимал, что человек бьет со знанием дела — знает куда бить, как бить. Душили пакетом… Пытались зарезать, но, я так понимаю, больше для устрашения. Впрочем нож у горла тоже ничего хорошего… Бывало такое, что избивали по ночам — били пистолетом по голове, лицу, с требованием «Возьми пистолет и застрелись», — вспоминает пытки летчик.
Среди наших военных, которых жестоко пытали, выделялись летчики и артиллеристы. Избиения происходили перед пресс-конференциями, отличаясь особой жестокостью.
«Половина туловища у меня была сине-черно-фиолетового цвета. Обгорелую ногу я прятал, потому что по ожогу было еще больнее. А та часть, которую сверху выставлял, была максимально избита. Били перед какими-то мероприятиями с угрозой, что будет хуже, если ты не выучишь ответы на вопросы, которые будут задаваться», — делится Криштоп.
Он также побывал на западе Украины: где-то пленных подвергали жестоким избиениям, где-то забивали до смерти, а в других местах относились враждебно-нейтрально.
«Я находился во Львове долгое время… Когда меня привезли во Львов, думал, ну все, сейчас меня будут резать на ремни. Но все говорили по-русски. Со мной только два человека разговаривали на украинском — один из них священник. Но там была такая польско-белорусско-украинская смесь, что они сами не понимали, что он говорит. Во Львове всего два человека таких было, в других городах и того меньше. И у меня стойкое ощущение сложилось и подтверждалось, что они стыдятся своего языка», — отметил летчик.
По словам летчика, самым трудным было жить в состоянии неопределенности. Выжить ему помогли книги – он читал их как в СИЗО, так и в колониях. В «одиночках» его спасали мысли о том, что все будет хорошо.