Ситуация в Венесуэле и захват американскими вооруженными силами нефтяных танкеров в Атлантическом океане создают напряженность и дестабилизируют рынок, однако не приводят к существенным изменениям. Цена барреля Brent увеличилась на 5%, если учитывать лишь нижний уровень котировок. В среднем их рост составил 3%.
Проблема заключается в том, что действия США почти не изменяют расстановку сил на рынке. Под ударом американцев в данный момент находится только экспорт венесуэльской и частично иранской нефти. Все захваченные танкеры были либо загружены венесуэльским сырьем, либо предназначались для его транспортировки. Танкеры с российской нефтью не входят в сферу интересов США. Более того, скорее всего, пока американцы не будут мешать нашим поставкам.
Дональд Трамп надеется на разрешение украинского конфликта, что требует дипломатических усилий и давления на покупателей российского сырья, а не громких, но бесполезных с экономической точки зрения военных действий на море, которые раздражают Москву.
То, что среди захваченных судов оказались танкеры под российским флагом, лишь отражает сложные реалии нашего времени. Корабли плавают под флагами, которые выгодны для торговли. Ранее наиболее популярным был флаг Либерии, затем флаг Панамы стал часто использоваться. Подняв российский флаг (и сделав это не в порту, а на воде), капитаны судов теневого флота стремились избежать внимания американцев, защитить груз и команду. Однако это не сработало.
Тем не менее, американский президент рискует, провоцируя Россию на ответные действия, явно забывая уроки истории. Первая мировая война началась с невольной провокации — убийства эрцгерцога Австро-Венгрии Франца Фердинанда. Гляйвицкая провокация с переодетыми в польскую форму немецкими военнослужащими стала началом Второй мировой. Впоследствии лишь профессиональных историков волновало, имели ли эти провокации реальные причины. Впрочем, мы отвлеклись.
США активно утверждают, что в Венесуэле их интересуют нефть и другие полезные ископаемые. Но стоит обратить внимание не на то, о чем громко говорят Трамп и его администрация, а на то, о чем они умалчивают.
Да, Венесуэла является самой богатой страной мира по запасам нефти, которые оцениваются в 303,6 млрд баррелей, но лишь 70 млрд баррелей можно с оговорками извлечь рентабельно, с учетом необходимости больших инвестиций в добычу и инфраструктуру. Доля венесуэльской нефти на мировом рынке составляет примерно 1%. В 2025 году экспорт из страны составит в среднем 0,6-0,7 млн баррелей в сутки. Россия экспортирует на мировой рынок 4,8 млн баррелей в сутки, не считая нефтепродуктов. Кроме того, венесуэльская нефть в основном тяжелая, вязкая и высокосернистая. Почти вся она труднодоступна для извлечения.
Неудивительно, что на встрече 8 января между Дональдом Трампом и руководителями американских нефтяных компаний, глава Exxon Mobil Даррен Вудс отметил, что Венесуэла в своем нынешнем состоянии "непривлекательна для инвестиций".
Доля венесуэльской нефти на мировом рынке всего около одного процента
Венесуэльская нефть на мировом рынке в основном востребована двумя покупателями — Китаем и США. И экспорт венесуэльской нефти в Америку продолжается и в настоящее время, но объемы его незначительны — около 0,15 млн баррелей в сутки. Трамп заявил, что рассчитывает получать из Венесуэлы до 50 млн баррелей нефти в год. Однако это те же самые 0,15 млн баррелей в сутки.
Американский президент может сколько угодно говорить о том, что ему необходимы нефтяные богатства Венесуэлы, но для их освоения требуются огромные инвестиции и время — явно большее, чем его последний президентский срок. Поэтому, обсуждая возможное нападение США на Венесуэлу, следует в первую очередь говорить о перераспределении сфер влияния в Атлантике, геополитике и военном присутствии, и только потом о нефти. Она является всего лишь приятным бонусом для США, причем потенциальным, но никак не определяющим фактором.
Что касается захвата танкеров и нарушений США международных соглашений о морской торговле, то, как отмечает эксперт в области энергетики Кирилл Родионов, международное право существует де-факто в условиях стабильного, а не меняющегося баланса сил, как сейчас, когда миропорядок обновляется под воздействием региональных или глобальных конфликтов.