София снова проснулась среди ночи, когда в тихой квартире был слышен только ровный гул холодильника и дыхание спящих детей в соседней комнате. Она лежала, глядя в темноту, и в голове её, будто на закольцованной плёнке, прокручивался один и тот же день: приезд Вадима из командировки, его телефон, забытый на кухонном столе, короткая вибрация входящего сообщения. Она никогда не проверяла его телефон. Но в тот раз рука словно сама потянулась. Сообщение было коротким: «Соскучилась. Когда в следующий раз?» Отправитель — Кира-поставки Иркутск. Она открыла переписку и начала листать. Фотографии. Нежные, интимные, чужие. Обсуждение встреч в другом городе. Планы. Слова. Столько слов — теплых, страстных, смешных. Она читала, и в голове стоял четкий звон, заглушающий все остальные звуки. Она чувствовала только пальцы, похолодевшие на стекле экрана, и странную, ледяную пустоту в груди. Вадим вернулся из душа, улыбаясь, с полотенцем на шее. Увидел телефон в её руках. Улыбка сползла с его лица. —СофСофия снова проснулась среди ночи, когда в тихой квартире был слышен только ровный гул холодильника и дыхание спящих детей в соседней комнате. Она лежала, глядя в темноту, и в голове её, будто на закольцованной плёнке, прокручивался один и тот же день: приезд Вадима из командировки, его телефон, забытый на кухонном столе, короткая вибрация входящего сообщения. Она никогда не проверяла его телефон. Но в тот раз рука словно сама потянулась. Сообщение было коротким: «Соскучилась. Когда в следующий раз?» Отправитель — Кира-поставки Иркутск. Она открыла переписку и начала листать. Фотографии. Нежные, интимные, чужие. Обсуждение встреч в другом городе. Планы. Слова. Столько слов — теплых, страстных, смешных. Она читала, и в голове стоял четкий звон, заглушающий все остальные звуки. Она чувствовала только пальцы, похолодевшие на стекле экрана, и странную, ледяную пустоту в груди. Вадим вернулся из душа, улыбаясь, с полотенцем на шее. Увидел телефон в её руках. Улыбка сползла с его лица. —Соф…Читать далее
София снова проснулась среди ночи, когда в тихой квартире был слышен только ровный гул холодильника и дыхание спящих детей в соседней комнате. Она лежала, глядя в темноту, и в голове её, будто на закольцованной плёнке, прокручивался один и тот же день: приезд Вадима из командировки, его телефон, забытый на кухонном столе, короткая вибрация входящего сообщения. Она никогда не проверяла его телефон. Но в тот раз рука словно сама потянулась.
Сообщение было коротким: «Соскучилась. Когда в следующий раз?» Отправитель — Кира-поставки Иркутск. Она открыла переписку и начала листать. Фотографии. Нежные, интимные, чужие. Обсуждение встреч в другом городе. Планы. Слова. Столько слов — теплых, страстных, смешных. Она читала, и в голове стоял четкий звон, заглушающий все остальные звуки. Она чувствовала только пальцы, похолодевшие на стекле экрана, и странную, ледяную пустоту в груди.
Вадим вернулся из душа, улыбаясь, с полотенцем на шее. Увидел телефон в её руках. Улыбка сползла с его лица.
—Соф… Я могу объяснить.
—Объясни, — сказала она. Её голос прозвучал чужим.
Он объяснял долго. Слова лились потоком: одиночество, командировки, глупость, минутная слабость, ничего не значащая связь. Он не отпирался. Он умолял. Он стоял на коленях, держал её за руки, которые были холодны, как мрамор.
—Пожалуйста, только не уходи. Не говори детям. Ради них. Я всё прекращу. Сейчас же. Давай забудем. Просто забудем, как странный сон. У нас же семья.
Она смотрела на него и видела не мужа, а перепуганного мальчика, который боится наказания за сломанную дорогую игрушку. В глубине души, под толщей льда, что-то дрогнуло. Дети. Их радость, когда они увидели папу после долгой командировки, их лица, их смех. Она медленно выдохнула.
—Хорошо.
Вадим не поверил, у него загорелись глаза. Для Софии развод был не выходом, а капитуляцией. Она, не имея своего дохода, не собиралась рушить отлаженный быт, стабильность детей и свой выстроенный за годы мир из-за мимолётной интрижки.
— Хорошо, — сказала она. — Я не уйду. Не скажу детям. Сейчас.
Он поднял на неё взгляд, полный надежды.
—Что мне сделать? Всё, что угодно.
—Откажись от командировок. Полностью. Работай в офисе. Если нужны встречи — пусть приезжают сюда. Тогда… тогда, возможно, я поверю, что это действительно была ошибка.
Он заколебался на секунду. Командировки были частью его работы, его статуса. Но страх потерять всё оказался сильнее.
—Хорошо. Я договорюсь. Я всё устрою.
Вадим старался быть всегда дома. Он пытался: играл с детьми, помогал по дому, был внимателен. Он ловил её взгляд, ища в нём прощение. София была вежлива, спокойна, организованна. Они общались как и прежде, строили планы. Но полностью она его не простила. Он это чувствовал и старался ещё усерднее.
Через месяц она случайно увидела в его планшете, забытом на диване, открытую карту города. Метка на новом жилом комплексе у реки. И новый чат — с ней же, с Кирой. Короткие, деловые сообщения. «Ключи у консьержа». «Заселяйся». «Устроилась?». Она поняла, что игра продолжается. И ее ходы еще не сделаны.
На следующий день он «задержался на совещании». Вернулся глубокой ночью, от него пахло алкоголем. Он тихо прокрался в спальню, думая, что жена спит. Но, она его ждала.
—Как прошло вчерашнее совещание?
Он заморгал, начал рассказывать что-то сбивчивое про переговоры с региональными партнёрами. И вдруг, увидев её взгляд, остановился.
—Она здесь, да? — спокойно спросила София.
Вадим побледнел. Он снова начал говорить, слова путались, слезы навернулись на глаза. Он был жалок.
—Она сама приехала! Не даёт покоя! Угрожает, что всё расскажет тебе и начальству! Ради детей, Соф! Ты же не хочешь их травмировать разводом? Мы всё наладим!»
Она смотрела на него, на этого взрослого, успешного мужчину, который рыдал, боясь потерять не ее, а свой удобный, респектабельный мир. В ее душе не шевельнулось ни капли жалости. Только холодное, безразличное любопытство к тому, как он будет выпутываться.
— Делай что хочешь, — равнодушно сказала она и пошла в комнату будить детей.
В тот же день, усадив детей за уроки, София села за компьютер. Она действовала чётко, без суеты. Нашла профиль Киры в социальной сети. Девушка была красива, молода, выставляла напоказ успешную жизнь. В списке друзей — родители. Консервативные, судя по фотографиям, люди из иркутской области. На их страницах — гордость за дочь, которая «покоряет столицу». София нашла электронный адрес её отца.
На следующий день, когда все разошлись, она села за компьютер. Создала новый почтовый ящик. И написала письмо от лица «подруги», якобы восхищающейся Кирой. На тот самый родительский адрес.
«Здравствуйте, Леонид Викторович! Пишет вам Света, знакомая Киры. Хочу поделиться своим восхищением вашей дочерью! Какая она молодец, как смело наладила свою жизнь! Вы, наверное, гордитесь. Она такая независимая, живет в нашем городе в роскошной квартире в центре, которую для нее снимает один очень щедрый и внимательный мужчина. Говорят, он крупный бизнесмен, и, кажется, даже женат, но, как я понимаю, для такой деловой девушки, как Кира, это просто полезные связи. Она умница, знает, чего хочет! Передавайте ей привет!»
Она перечитала. Приложила несколько фотографий из начальной переписки. Письмо дышало ядовитой, сладковатой местью, которую неискушённые люди могли принять за чистую монету. Она нажала «отправить».
Эффект не заставил себя ждать. Через два дня активность Киры в социальных сетях резко прекратилась. Потом исчезли все фотографии с её страницы. Вадим стал приходить с работы все более мрачным. Он был нервным, раздражительным, постоянно звонил куда-то, выходя на балкон, разговоры были короткими, сдавленными. Потом звонки участились, в голосе зазвучали отчаяние и злость. А через неделю всё разом стихло.
Девушка будто испарилась, оставив после себя лишь оплаченную на полгода вперед пустующую квартиру и полное замешательство ее «щедрого покровителя».
Однажды вечером, после очередной бесплодной попытки дозвониться, он в отчаянии опустился на диван рядом с Софией, смотревшей телевизор.
— Пропала. Просто взяла и пропала. Блокирует везде. Не понимаю… Почему?
София перевела взгляд с экрана на его помятое, недоумевающее лицо.
— Кто пропал?
— Да… так… Один контрагент по работе. Ничего страшного, — он отмахнулся, но в глазах читалась полная потерянность.
Разъярённая семья девушки, считавшая, что её «содержат за непотребные услуги», не желала ничего слушать. Для них он был совратителем и развратником, погубившим карьеру дочери. Его звонки не принимали, сообщения не читали. История умерла сама собой, без его участия.
София наблюдала за его метаниями со стороны, как наблюдала бы за персонажем в интересном фильме. Он был сломлен и теперь цеплялся за неё, как за единственную опору.
Он стал тише, больше времени проводил дома, но это было не восстановление семьи, а просто отступление на заранее подготовленные позиции. Он смотрел на Софию, но она лишь улыбалась той ровной, спокойной улыбкой, которая ничего не означала.
Дети, заметив папину озабоченность, спрашивали:
— Папа, что случилось?
— Ничего, малыши, — отвечала София, гладя сына по голове. — Папа просто дружил с нехорошими людьми, которые его обманули. Больше не будет.
Она не простила. Она не забыла. Она просто дала тихий, изящный и беспощадный ответ. Ответ, который не рушил дом до основания, но навсегда отнял у него ключи от главных комнат. Он сам вырыл эту пропасть, пытаясь обмануть её. А она просто перестала быть на его стороне. Она стала самой пропастью, в которую теперь он был обречен смотреть всю оставшуюся жизнь.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте новый рассказ — Терпела его маменьку пять лет. Пока не услышала их разговор.