Российский рынок труда вступает в 2026 год с множеством структурных дисбалансов и весьма сомнительными достижениями. Исторически низкий уровень безработицы в 2,3% (в Москве – 1%) сочетает в себе замедление найма и роста заработных плат, а также уменьшение числа вакансий. Кадровый дефицит ощущается преимущественно в рабочих профессиях, что, похоже, становится хронической проблемой на десятилетия вперёд. Проблема нехватки инженеров на фоне избытка экономистов, юристов и других «белых воротничков» требует системных решений, сообщает «МК» директор Центра исследований социальной экономики Алексей Зубец.
— В действительности рынок труда в плохом состоянии и сталкивается с довольно серьёзными трудностями, — утверждает наш собеседник. — Все разговоры о его быстром восстановлении, мол, стоит лишь подождать, не имеют под собой оснований. У нас явные проблемы с занятостью в традиционных специальностях, поскольку гражданский сектор экономики сжимается. В настоящее время он остаётся на плаву, в основном, благодаря финансированию, поступающему в сферу услуг.
В частности, через оборонный сектор: это зарплаты военных в зоне СВО и работников на предприятиях ВПК. Поскольку это значительные регулярные выплаты, домохозяйства активно расходуют эти средства, поддерживая сферу услуг и спрос на соответствующих работников. В то же время, в России наблюдается стагнация промышленности — из-за высокой ключевой ставки и, соответственно, резкого падения объёма инвестиций. В целой ряде отраслей, таких как автопром, производство сократилось на 30-40%.
Кроме того, увеличивается время поиска работы: по нашим оценкам, оно сейчас составляет 2-2,5 месяца, хотя Росстат приводит довольно странную цифру – чуть больше 6 месяцев. Но главное даже не это: у нас наблюдается чёткая сегрегация, и не по секторам экономики, а по уровню желаемых зарплат. То есть, найти работу за небольшие деньги (например, бэбиситтера или уборщицы за 50-60 тысяч рублей) довольно просто, а вот на достойные суммы, от 150-200 тысяч и выше, – это уже проблема.
Будут деньги, найдутся и люди
— Каковы сегодня обстоятельства с дефицитом кадров?
— Людей не хватает в основном там, где низкие зарплаты. В стране нет значительного дефицита кадров по секторам экономики. Если будут хорошие деньги — найдутся и работники. Это очень характерно для промышленного персонала. У нас развиваются активные обсуждения о том, как привлечь людей на предприятия, на инженерные специальности.
На самом деле, есть простой способ — повысить зарплату. Если выпускники Бауманки устраиваются на работу не по специальности, это говорит только о том, что не нашлось работодателей, способных предложить им адекватную зарплату.
Если у выпускников Бауманки возникают трудности с трудоустройством, что уж тогда говорить о других, менее престижных инженерных профессиях? Похожая ситуация с учителями: людей пытаются заставить отработать полученное (в том числе, за счёт бесплатных квот) образование в нужных властям местах, но народ туда предсказуемо не идёт: квоты заполнены лишь на треть. Единственным эффективным способом исправления кадровой ситуации в различных отраслях является повышение зарплат.
— По данным Росстата, разрыв в зарплатах между 10% самых богатых и 10% самых бедных работников в этом году сократился до 12,7 раз, что стало минимальным показателем с 2000 года. Насколько эта цифра репрезентативна?
— Думаю, это методическая ошибка Росстата. В стране 15% работников заняты в серой зоне. Да, они учитываются в официальной статистике, но лишь в виде небольшой части своей зарплаты – в основном на уровне МРОТ, который сейчас составляет 22440 рублей, а с января повысится до 27093. Однако за «минималку» в России практически никто не работает. На самом деле найти человека, и то на неполную занятость, можно лишь на сумму с нижним порогом в 50-60 тысяч, а в крупных городах – в 60-80 тысяч. Таким образом, разрыв в зарплатах между богатыми и бедными работниками будет не 12,7 раз, а примерно 6.
«Налоги должны платить все»
— Как заявили в Госдуме, в 2026 году в стране сохранится скрытая безработица, а число россиян с сокращённой рабочей нагрузкой может вырасти до 4-5 млн человек. Насколько остро стоит эта проблема?
— Скрытая безработица — это когда людей не увольняют, а оформляют на неполный день. Это типичная ситуация для автозаводов, строительства и ряда других падающих секторов. 5 млн — это каждый десятый работник. В каждого десятого я не верю, а вот в каждого сотого (меньше миллиона) — вполне. Поскольку, когда вам урезают зарплату на 30–40%, любой нормальный человек встаёт, увольняется и идёт искать другое место.
Оставаться и чего-то ждать бессмысленно, это как минимум значит себя не уважать. Например, после того, как автозавод в Тольятти перешёл на сокращённую неделю, оттуда начался массовый исход персонала, который частично перетек на местный химический завод, а частично пошёл работать курьерами в Самаре. В условиях нулевой безработицы это абсолютно логичное решение.
— Насколько велика сегодня роль трудовых мигрантов в экономике?
— Как я уже упоминал, в высокооплачиваемых сегментах безработица близка к нулю, тогда как в низкооплачиваемых достаточно много вакансий. Следовательно, если мигранты готовы получать не очень большие деньги, они будут востребованы. Другое дело, что их понемногу вытесняют из давно ставших для них привычными и достаточно прибыльных сфер. Например, таких как транспортные компании, такси, маршрутки в регионах.
Трудовые мигранты необходимы, в этом нет сомнений. Вопрос лишь в том, какие именно. Существует две основные категории: квалифицированные (например, врачи, учителя) и те, кто, не имея профессии или специальности, готов работать за небольшие деньги, за половину суммы, которую платят россиянам). Вот такие мигранты нам нужны, а высокооплачиваемые иностранцы — нет, и я думаю, что их будут постепенно вытеснять, если только это не объективно незаменимые работники с редкими навыками.
Надо также понимать, что мигранты часто собираются в секторах, где никто не платит налогов: это розничная торговля, различные подпольные услуги, сервисы и так далее. Это неправильно, поскольку все должны платить налоги. С этим явлением тоже идёт борьба, хотя и с переменным успехом. В целом, России без мигрантов не обойтись, поскольку темпы роста производительности труда у нас ниже, чем в большинстве других стран.
«Любой фронт работ»
— Сейчас иностранных работников больше или всё-таки меньше, чем несколько лет назад?
— Думаю, всё-таки немного меньше, поскольку, во-первых, контроль за ними стал более строгим. Вытесняются как раз нелегалы, те, кто заезжает в Россию и работает без уплаты налогов, нанося ущерб государственному бюджету и сфере социальных выплат. Но главное в истории с мигрантами — не экономика, а вопрос безопасности. Как выяснилось, мигрантские диаспоры являются питательной средой для разного рода потенциальных террористов. Ужесточение административных и регулятивных мер в отношении мигрантов связано не с экономическими факторами, а с соображениями безопасности, с необходимостью исключить трагические события, подобные теракту в «Крокусе». То, что государство пытается навести порядок в этой среде, приводит в итоге к сокращению притока мигрантов.
— Чего не хватает российскому рынку труда в первую очередь?
— Необходима массовая переподготовка квалифицированных сотрудников с определёнными навыками. Кто сегодня наиболее востребован на рынке труда? Тот, кто делает что-то своими руками и при этом обходится без бригадира или надсмотрщика. Таких людей, способных не только выполнять физическую работу на стройке, но и самостоятельно принимать решения, недостаточно. Соответственно, их необходимо обучать. Кроме того, у нас в силу нехватки работников растёт потребность в «экономике высоких зарплат». Усиливается тренд, связанный со снижением мест в вузах и переносом акцента с высшего образования на среднее специальное.
Вообще, тотальное высшее образование — это наследие 1990-х годов, когда промышленность находилась в упадке, и хорошие доходы обеспечивали только специальности, полученные в вузах — маркетинг, менеджмент, бухгалтерия, юриспруденция и так далее. Сейчас ситуация меняется. Многих уже не привлекает перспектива учиться пять лет в институте, чтобы потом в качестве «белого воротничка» получать меньше, чем человек со средним специальным профессиональным образованием.