Цена на нефть марки Brent впервые с 2022 года значительно приблизилась к $120 за баррель во время утренних торгов 9 марта. За этим ростом стоит военная эскалация на Ближнем Востоке, способная нарушить ключевые логистические маршруты. В ответ на угрозу дефицита «черного золота» Вашингтон готов пересмотреть свою санкционную политику в отношении России, а министры финансов G7 обсуждают возможность использования стратегических резервов. Как это скажется на экономике нашей страны и финансовом положении граждан — в материале «МК».
Впервые за почти четыре года цена на нефть марки Brent взлетела выше $118 за баррель, как свидетельствуют данные торгов 9 марта. Что стоит за этим скачком? Деловое издание Financial Times рисует тревожную картину: нефтяной сектор сталкивается с одним из самых серьезных кризисов в своей истории. Страны Ближнего Востока из-за конфликта вынуждены сокращать добычу или замораживать месторождения. Геополитическая эскалация парализует логистику, страховщики поднимают премии, а инвесторы пересматривают свои риски. По мнению аналитика «Цифра брокер» Дмитрия Вишневского, неожиданный рост цен на нефть стал непосредственной реакцией рынка на израильские удары по иранским нефтехранилищам и ответные действия Ирана против американских баз.
На фоне этого происходят интересные изменения на геополитической арене. Так, из-за кризиса на Ближнем Востоке Вашингтон готов пересмотреть свою жесткую риторику в отношении российской нефти. Об этом в эфире Fox Business заявил министр финансов США Скотт Бессент, сославшись на возникший на рынке дефицит ресурсов. В частности, будет ослаблено ранее достигнутое соглашение с Индией: Дели сможет беспрепятственно принимать российские танкеры, не опасаясь санкционных мер. Фактически Вашингтон ставит прагматизм выше принципов, признавая, что в условиях энергетического кризиса любые поставки на мировой рынок становятся критически важными.
Еще одним последствием текущего кризиса стало намерение министров финансов «Большой семерки» провести внеочередное совещание для координации действий на энергетическом рынке. Ключевое обсуждаемое вопрос — стоит ли задействовать нефть из стратегических резервов. Ряд чиновников США считает целесообразным высвобождение 300–400 млн баррелей нефти, что составляет 25–30% от общего объема резервов в 1,2 млрд баррелей. «Это не настолько большой объем в масштабах мировой экономики, — отмечает аналитик Freedom Finance Global Владимир Чернов. — Глобальное потребление нефти, по данным МЭА, в настоящее время превышает 102 млн баррелей в сутки. Таким образом, речь идет примерно о трех-четырех днях мирового спроса. Главная цель возможных операций не столько физически компенсировать возможный дефицит, сколько стабилизировать ожидания участников рынка и снизить панические покупки». История показывает, что подобные интервенции могут временно охладить рынок: так, в 2022 году страны ОЭСР уже высвобождали около 240 млн баррелей из резервов, и тогда это помогло. В противном случае рынок довольно быстро возвращается к прежнему ценовому тренду, добавил аналитик.
В целом резкий рост цен на нефть — плохая новость для мировой экономики, но пока это не глобальный кризис. Если нефть задержится на высоких уровнях ненадолго, мировая экономика, вероятно, «переварит» это быстро. Но если перебои с поставками через Ормуз затянутся, это негативно скажется на инфляции, ставках, потреблении и перевозках. Причем удар будет глобальным — в мировом масштабе. Глава МВФ Кристалина Георгиева прямо заявила, что устойчивый рост цен на энергию на 10% в год добавит мировой инфляции 0,4% и замедлит рост мировой экономики на 0,1–0,2%. При этом рынок способен выдержать перекрытие Ормузского пролива на одну-две недели, но после третьей-четвертой недели негативный эффект резко усилится. «Рост цен на энергоносители провоцирует глобальную инфляцию и ограничивает центральные банки в смягчении денежной политики, — пояснил управляющий фондом УК «Рекорд Капитал» Александр Барышников. — Если конфликт завершится быстро и танкеры возобновят проход через пролив, экономика справится; в противном случае возможен серьезный энергетический шок, сопоставимый с событиями 2022 года».
Для России высокая цена на нефть является плюсом, но не таким значительным, как может показаться на первый взгляд. Проблема заключается в том, что российский бюджет зависит не от марки Brent как таковой, а от рублевой цены экспортной корзины и от того, по какой цене реально продается российская нефть. Даже рост цен на нефть на фоне конфликта сам по себе не закроет бюджетную дыру. По словам Чернова, бюджет 2026 года сверстан с учетом цены $59 за баррель и курса 92,2 рубля за доллар, а для выполнения бюджетных параметров России необходима либо значительно более высокая рублевая цена нефти, либо заметно более слабый рубль.
По словам экономиста, топ-менеджера по коммуникациям Андрея Лободы, для курса доллара к рублю сложилась патовая ситуация, которая будет удерживать его в диапазоне около 76-79,5 рублей. С одной стороны, нефтяное ралли поддерживает национальную валюту за счет роста экспортной выручки, но с другой — укрепление самого доллара на мировом рынке и повышенный спрос на валюту внутри страны гасят потенциал для укрепления рубля. Минфин приостановил операции по бюджетному правилу, что дает краткосрочную передышку, но до мая реальный приток иностранной валюты от продажи нефти не поступит, поэтому резких движений в ближайшие недели ожидать не стоит.
Отечественный топливный рынок устроен так, что бензин дорожает как при росте, так и при падении цен на нефть, а логистические издержки и инфляционные ожидания бизнеса перекладываются на конечного потребителя. Даже если официальный курс рубля останется стабильным, покупательная способность населения вряд ли вырастет, отметил эксперт. «Для кошелька россиян главный риск в другом: если дорогая нефть удержится, это может начать давить на топливо, логистику, импорт и инфляционные ожидания, — пояснила инвестиционный советник Юлия Кузнецова. — То есть краткосрочно Россия как экспортёр выигрывает, а вот бытовой эффект для людей не обязательно будет позитивным».