Кризис на Ближнем Востоке может оказать позитивное воздействие на Россию, её экономику и энергетический сектор как напрямую, так и косвенно, отмечают западные медиа. В частности, британская Financial Times сообщает о высокой вероятности того, что в условиях продолжительной нестабильности поставок из Ирана Китай увеличит закупки российской нефти и газа. И это, по мнению экспертов, опрошенных «МК», не единственная потенциальная выгода.
По оценкам Bloomberg, в условиях устойчивого роста цен на нефть Минфин РФ будет гораздо легче пополнять Фонд национального благосостояния. Как указывает агентство, ведомство Силуанова планирует снизить «цену отсечения» по бюджетному правилу. В настоящее время она составляет $59 за баррель Urals. Напомним, если фактическая цена превышает этот уровень, то дополнительные доходы от сырья направляются на приобретение иностранной валюты и золота для пополнения ФНБ. Если же цена ниже, то недостающие доходы бюджета компенсируются за счёт продажи ликвидных активов из стратегического резерва.
Минфин решил понизить пороговое значение (по данным Bloomberg, до $45–50 за баррель) на фоне резкого роста цен на нефть из-за обострения ситуации вокруг Ирана и фактической остановки судоходства в Ормузском проливе, через который проходит более 20% мировых поставок энергоносителей. Из-за рисков, связанных с безопасностью, проблем со страховкой и операционной неопределённости, сейчас там не встретишь ни одного танкера или судна-газовоза. Рынки продолжают находиться в состоянии напряжённости, что в пятницу, 6 мая, подтвердили торги на лондонской бирже ICE: фьючерсы на сорт Brent с поставкой в мае достигли максимума в $89,75 за баррель — впервые с апреля 2024 года. Между тем стоимость Urals достигла немыслимого ещё недавно уровня в $70. Примечательно, что локальный минимум в $36,5 был зафиксирован всего 2 месяца назад — 7 января.
Мы поинтересовались у экспертов, как они видят дальнейшее развитие ситуации вокруг Ормузского пролива и нефтяных котировок, и что она может принести России в краткосрочной и долгосрочной перспективе.
Игорь Расторгуев, ведущий аналитик AMarkets:
«События на Ближнем Востоке развиваются так стремительно, что информация устаревает за считанные часы. 6 марта российская нефть уже торгуется по $70,31 за баррель. И дело не только в росте котировок, но и в том, что вместе с ними резко меняется структура спроса. Блокировка Ормузского пролива Ираном перекрыла около 20% мировых нефтяных потоков, и покупатели в Азии оказались перед серьёзным выбором: ждать, пока будут атакованы танкеры, или договариваться с нами.
Показательно поведение Индии. Нью-Дели, который в последние месяцы под давлением США сокращал закупки нашей нефти, сейчас вынужден срочно увеличивать их снова. Запасов в стране хватает только на 25 дней, а 40% импорта шло через зону конфликта. Индийские госкомпании уже заключили контракты на около 20 млн баррелей Urals, и что принципиально важно — трейдеры продают им российскую нефть уже не со скидкой в $13, как в феврале, а с наценкой в $4–5 к Brent. Это не просто удача на рынке, это признание нашей надежности как поставщика в момент, когда альтернативы рухнули.
Дальнейшее развитие ситуации теперь зависит от двух факторов: продолжительности ближневосточного конфликта и способности США его контролировать. Вашингтон уже предпринял беспрецедентный шаг — разрешил Индии в течение 30 дней закупать нашу нефть, чтобы снизить цены на мировом рынке. Однако, если боевые действия затянутся, а судя по заявлениям Тегерана, они не намерены отступать, Brent может подняться значительно выше $90. Для России это означает, что даже после возможного снижения напряжённости, дисконт вряд ли вернётся к прежним уровням: покупатели запомнят, кто действительно смог обеспечить бесперебойные поставки, когда Ормуз был в огне. Главное сейчас — не поддаться искушению быстрой прибыли, а закрепиться в новых нишах и нарастить резервы, чтобы любой внешний шок способствовал укреплению нашей экономической стабильности, а не подогревал шапкозакидательские настроения».
Денис Астафьев, глава финтех-платформы SharesPro:
«Ещё в январе Urals торговался по $41–49 за баррель — минимум со времён пандемии. Бюджет на 2026 год составлялся исходя из $59, и этот разрыв уже сулил дефицит почти в три раза больше официального плана. События в Иране изменили ситуацию: к 6 марта Urals пробил отметку $70 впервые с июня прошлого года, Brent торгуется в районе $88. В начале недели, после авиаударов США и Израиля, нефть резко прибавила 9–13%, затем немного откатилась — и всё равно осталась значительно выше уровней, с которыми мы входили в этот кризис.
Вопрос в том, насколько это реально выгодно российскому бюджету. Здесь есть нюанс. Бюджет рассчитан при курсе 92,2 рубля за доллар, а рубль сейчас торгуется около 77–78 рублей. Это означает, что каждый «нефтяной» доллар конвертируется в меньшее количество рублей, чем предполагалось. По расчётам Reuters, в рублёвом выражении нефтяная корзина примерно достигла бюджетного ориентира — 5 440 рублей за баррель — только сейчас, к концу первой недели марта. То есть никакого автоматического профицита нет: выгода от цены частично нивелируется крепким рублём. К тому же западные санкции января сузили доступный флот для экспорта и удерживают дисконт на российскую нефть.
Тем не менее оснований для умеренного оптимизма достаточно. Goldman Sachs уже повысил прогноз Brent на второй квартал до $76 даже в базовом сценарии при условии, что Ормузский пролив восстановит нормальный трафик в течение нескольких недель. Если напряжение затянется, аналитики Barclays и UBS не исключают $100 и выше. При этом российский нефтяной экспорт через Ормуз фактически не проходит: основные маршруты идут через Балтику, Черное море и Тихий океан, так что логистических рисков для нас нет. Мы оказываемся в ситуации, когда цена растёт, а наше собственное предложение при этом не страдает. Именно этот асимметричный выигрыш и позволяет говорить о пополнении резервов, пусть и не гарантированном: всё будет зависеть от того, как долго продлится нестабильность на Ближнем Востоке и сохранится ли курс рубля».
Владимир Чернов, аналитик Freedom Finance Global:
«Сорт Urals впервые за долгое время продаётся в Индию с премией $4–5 к нефти Brent. Это связано с перебоями в поставках сырья из стран Ближнего Востока и увеличением рисков для логистики в районе Ормузского пролива. Индийские НПЗ в такой ситуации начали активно искать альтернативные источники поставок, и российская нефть оказалась одним из немногих доступных вариантов. Дополнительным фактором стала выданная США временная лицензия Управления по контролю за иностранными активами (OFAC) сроком на 30 дней, которая позволяет Индии проводить расчёты за Urals без риска вторичных санкций. Этот механизм фактически открыл короткое окно для увеличения закупок. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков заявил, что Москва не будет раскрывать точные объёмы поставок, что также косвенно подтверждает рост интереса к российскому сырью.
Для наших компаний это означает значительное улучшение ценовой конъюнктуры. При премии $4–5 к Brent дополнительная выручка может достигать $8–10 млн в сутки на каждые 2 млн баррелей экспорта, что напрямую поддерживает денежные потоки экспортеров. Если вооружённый конфликт на Ближнем Востоке затянется ещё хотя бы на несколько недель, то рынок начнёт закладывать в котировки рост экспортной маржи».