Число самозанятых в России достигло 15,2 миллиона человек, увеличившись на 25% за год. Они заработали в общей сложности свыше 3 триллионов рублей, что на 38,6% больше, чем в 2024 году, согласно данным ФНС. Эта статистика подтверждает тенденцию последних лет: рынок самозанятых продолжает расти быстрее всех остальных форм гибкой занятости.
Вопрос заключается в том, нужно ли это государству, которое недополучает налоги на фоне острого бюджетного дефицита? И не закроет ли оно однажды «лавочку»?
Большинство самозанятых в РФ выплачивают только налог на профессиональный доход (НПД), ставки которого зависят от источника дохода: 4% — при расчетах с физическими лицами; 6% — при расчетах с юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями (ИП).
По сведениям ФНС, общая сумма налогов, начисленных самозанятыми по итогам 2025 года, составила 136 миллиардов рублей (на год ранее – около 100 млрд). Это не так много, учитывая, что эта категория составляет почти пятую часть всего трудоспособного населения страны, численность которого составляет 81,5 млн человек.
Замечательно, что количество самозанятых увеличивается, главным образом, за счет молодежи: за последние четыре года сегмент 14-17 лет вырос в 20 раз, а 18-22 лет — в 7 раз. Основная часть активных участников находится в возрасте 25-45 лет. Важную роль в увеличении доходов самозанятых играет простота администрирования режима НПД — регистрация и уплата налога через приложение, низкие ставки и отсутствие отчетности.
— Базовая модель занятости значительно изменилась по сравнению с тем, что преобладало в 1990-е годы и в начале 2000-х, когда практически все работали в офисах или цехах под неусыпным контролем начальства, — говорит ведущий научный сотрудник ИНИОН РАН Сергей Смирнов. – Что такое средний класс? Прежде всего, это возможность самостоятельно принимать решения. И выбор современных молодых людей в пользу формата самозанятости, обеспечивающего значительно большую свободу и гибкость, не может не радовать. Но чем именно этот выбор обусловлен в конкретных жизненных условиях, мы не знаем. Конечно, было бы неплохо провести соответствующие социологические опросы, которые дополнили бы макростатистику и прояснили бы мотивы. Но чего нет, того нет.
Что касается пенсионных перспектив, у самозанятых они даже выше, чем у наемных работников, если только последние не занимают руководящие должности или не имеют альтернативных финансовых ресурсов (вклады в банках).
Самозанятые в любом случае начнут получать социальную пенсию на уровне прожиточного минимума: мужчины в 70 лет, женщины — в 65. При этом у них явно больше возможностей для маневра именно в плане долгосрочного финансового планирования. Да, они не платят взносы в Соцфонд, однако могут разумно распределять свои доходы между текущими расходами и задачами долгосрочной перспективы.
Конечно, размышляет Смирнов, существуют и риски: государство может «прижать» самозанятых ужесточением налогов, их услуги и рабочие навыки могут в какой-то момент оказаться невостребованными. Но и госпредприятия не застрахованы от неприятностей: сегодня есть госзаказ, а завтра – нет. Соответственно, продукция может оказаться никому не нужной, и масса работников «подвисает».
— Нынешний агрессивный тренд на рынке труда является следствием оптимизации бизнеса, — считает директор Центра исследований социальной экономики Алексей Зубец. – Поскольку платежеспособный спрос стагнирует, предприниматели, чтобы сохранить прежний уровень прибыли, переводят штатный персонал в разряд самозанятых, оптимизируя налогообложение. Именно этого и боится правительство. За последние три года в России не улучшились условия для микробизнеса. Кстати, многим молодым специалистам, желающим устроиться в штат, работодатели предлагают как раз формат самозанятости. Который, кстати, весьма распространен в республиках Северного Кавказа, где, с одной стороны, высок процент молодого населения, а с другой, по-прежнему процветают серые схемы ухода от налогов.
На мнение Зубца, государство может в любой момент упразднить сам институт самозанятых, переведя представителей этой многочисленной категории в статус ИП или ООО на упрощенке. Чиновники не будут мириться с такими налоговыми потерями: они борются за каждую копейку, а здесь миллионы людей вместо того, чтобы работать штатными сотрудниками, числятся как самозанятые.
Аналитик Freedom Finance Global Владимир Чернов призывает обратить внимание на структуру самозанятости: примерно для половины плательщиков НПД это дополнительный источник дохода. Типичная доля таких заработков составляет 29% от общего дохода домохозяйств. В 41 регионе средний годовой доход самозанятых остается ниже регионального МРОТ, что указывает на неполную занятость, совмещение с основной работой или частичное сокрытие доходов.
— При этом самозанятые, работающие с физлицами, демонстрируют более устойчивую динамику, чем те, кто ориентирован на юрлица, — говорит Чернов. — 45–50% тех, кто зарегистрировался в первые годы эксперимента, сохраняют доходы на стабильном уровне, тогда как другая половина прекращает активность через два-три года. Это говорит о высокой текучести, но не подрывает общий эффект легализации.
Рост доходов поддерживается и институциональными факторами. Режим НПД представляет собой удобный и дешевый способ выхода из тени. Дополнительно этому содействует рост деловой активности в услугах, доставке, ремонте, IT и креативных индустриях, где самозанятость фактически стала стандартной формой занятости.