Светлана вышла за Андрея, когда ей было тридцать пять, а ему тридцать восемь. Оба уже имели опыт семейной жизни, оба знали цену бытовому комфорту и человеческим отношениям. Или думали, что знают. Андрей пришёл с багажом — бывшая жена Альбина и общий сын, который жил с матерью, но регулярно приезжал к отцу. Светлана отнеслась к этому спокойно. Она вообще была спокойным человеком — работала бухгалтером в строительной компании, умела считать деньги и не создавать лишнего шума. Ей казалось, что в её возрасте главное — надёжность, предсказуемость, взаимное уважение. Про уважение вышло сложнее. Первое время Андрей был внимателен. Цветы, помощь по дому, разговоры за ужином. Потом постепенно, словно вода сквозь пальцы, из этих разговоров начало просачиваться имя — Альбина. Как мерило всего правильного. —Альбина никогда не покупала такие полотенца. Она говорила, что махра должна быть белая, потому что цветные линяют. Светлана убрала полотенца в шкаф и больше их не доставала. — Вот Альбина сына Светлана вышла за Андрея, когда ей было тридцать пять, а ему тридцать восемь. Оба уже имели опыт семейной жизни, оба знали цену бытовому комфорту и человеческим отношениям. Или думали, что знают. Андрей пришёл с багажом — бывшая жена Альбина и общий сын, который жил с матерью, но регулярно приезжал к отцу. Светлана отнеслась к этому спокойно. Она вообще была спокойным человеком — работала бухгалтером в строительной компании, умела считать деньги и не создавать лишнего шума. Ей казалось, что в её возрасте главное — надёжность, предсказуемость, взаимное уважение. Про уважение вышло сложнее. Первое время Андрей был внимателен. Цветы, помощь по дому, разговоры за ужином. Потом постепенно, словно вода сквозь пальцы, из этих разговоров начало просачиваться имя — Альбина. Как мерило всего правильного. —Альбина никогда не покупала такие полотенца. Она говорила, что махра должна быть белая, потому что цветные линяют. Светлана убрала полотенца в шкаф и больше их не доставала. — Вот Альбина сына …Читать далее
Светлана вышла за Андрея, когда ей было тридцать пять, а ему тридцать восемь. Оба уже имели опыт семейной жизни, оба знали цену бытовому комфорту и человеческим отношениям. Или думали, что знают. Андрей пришёл с багажом — бывшая жена Альбина и общий сын, который жил с матерью, но регулярно приезжал к отцу. Светлана отнеслась к этому спокойно. Она вообще была спокойным человеком — работала бухгалтером в строительной компании, умела считать деньги и не создавать лишнего шума. Ей казалось, что в её возрасте главное — надёжность, предсказуемость, взаимное уважение.
Про уважение вышло сложнее.
Первое время Андрей был внимателен. Цветы, помощь по дому, разговоры за ужином. Потом постепенно, словно вода сквозь пальцы, из этих разговоров начало просачиваться имя — Альбина. Как мерило всего правильного.
—Альбина никогда не покупала такие полотенца. Она говорила, что махра должна быть белая, потому что цветные линяют.
Светлана убрала полотенца в шкаф и больше их не доставала.
— Вот Альбина сына к порядку приучила, он у неё всегда уроки вовремя делает, — замечал он, когда сын Лёшка, приехав на выходные, ленился и откладывал домашнее задание на воскресный вечер.
Светлана с мальчиком ладила, не лезла с воспитанием, кормила, покупала сладости. Но ей было обидно. Она старалась, а её мерили чужой линейкой.
Однажды в гости пришли его друзья с жёнами. За столом, когда Светлана подавала горячее, Андрей засмеялся, обращаясь к гостям:
—А помните, как Альбина нас удивила, когда жарила мясо в походе на костре? У неё всегда получалось с дымком. А Света вот побаивается открытого огня.
Гости неловко замолчали. Кто-то кашлянул. Светлана улыбнулась, вышла на кухню и постояла там минут пять, глядя в окно. Вернулась уже спокойная.
Она пробовала говорить. Как-то раз вечером, когда Андрей снова вспомнил про Альбинины способности к экономии, она спросила:
—Андрей, зачем ты мне это говоришь? Я понимаю, у вас была жизнь. Но я не Альбина. Я не буду готовить, как она, и не буду думать, как она. Ты же знал это, когда женился.
Андрей удивился искренне.
—Да я же просто так. Не парься. Это же ничего не значит.
Она поверила. Или сделала вид, что поверила. Он просто не понимает, как это неприятно. Надо подождать, привыкнет.
Прошло ещё полгода. Альбина не исчезла из их жизни. Она звонила по поводу сына, по поводу алиментов, по поводу старых вещей, которые вдруг понадобились. Андрей ездил к ней, отвозил вещи, возвращался и рассказывал, что у неё всё хорошо, она молодец, держится. Светлана слушала и кивала. Внутри неё росло что-то мрачное, холодное, но она не давала этому выйти наружу. Женщины привыкли терпеть. Это их главная сила и главная беда.
О планах на 8 Марта Андрей объявил заблаговременно.
—Слушай, я хочу позвать ребят с жёнами. Посидим, отметим. Ты же не против? Ты так вкусно готовишь, все будут довольны.
Она обрадовалась. Наконец-то он оценил. Наконец-то он хочет показать её своим друзьям как хозяйку.
—Альбину тоже надо позвать, — добавил он буднично. — Она же мать моего ребёнка. Нельзя её одну оставлять в праздник. Она с Лёшкой приедет, ему будет хорошо, когда и мама, и папа рядом.
Светлана замерла. Посмотрела на него долгим взглядом. Он не понял. Искренне не понял, что в этом может быть проблема.
—Андрей, это наш дом. Это мой праздник. Зачем здесь твоя бывшая жена?
—Да ладно тебе, она своя в доску. Мы же все нормально ладим. Никаких обид. Друзья же. И сыну хорошо. Ты же умная, думал, что сразу поймёшь.
Она ничего не ответила. Кивнула. Вышла на кухню и закрыла дверь.
Три дня она готовила. Пекла, жарила, парила, резала салаты, продумывала подачу. Андрей заходил на кухню, нюхал, пробовал и довольно хмыкал.
—Молодец, стараешься. Альбина тоже всегда умела встретить гостей.
Она не ответила. Перевернула лопаткой кусок мяса.
А после, сказала, что сходит до ближайшей аптеке «купить таблетки от головы».
— Я уверена, что ты вспомнишь про них после праздника.
Восьмого марта гости пришли ровно к пяти. Светлана встретила их в новом платье, улыбнулась каждому, приняла цветы, проводила к столу. Последней вошла Альбина. Высокая, ухоженная, с идеальным макияжем, в дорогом платье. Она держалась так, словно это её дом, её праздник, её мужчина. Села ближе к Андрею, откинулась на спинку стула, взяла бокал.
—Ну, девчонки, с праздником нас! Мужики, наливайте!
Андрей засуетился вокруг неё. Пододвинул рыбную нарезку, налил шампанского, спросил про сына. Гости переглядывались. Света сидела напротив, показательно улыбалась и молчала. Под столом она нервно комкала салфетку.
Альбина говорила без остановки. Про свою работу, про то, как она ездила в Турцию. Про готовку.
—Я, девочки, без ложной скромности скажу: у меня мясо получается — пальчики оближешь. Я его в фольге запекаю с особым маринадом, он такой нежный, такой сочный. А вот некоторые, — она повела глазами в сторону кухни, — пекут как попало, а гости жуют и молчат.
Гости молчали. Кто-то кашлянул. Андрей засмеялся, но смех вышел нервным.
—Альбин, ну ты даёшь. Научи Свету, а то вечно у неё то подгорит, то недожарится.
Светлана вскочила со стула, но резко взяла себя в руки.
—Я сейчас утку принесу. Она запекалась весь день. Думаю, вам понравится.
Она вышла. Постояла у плиты, глядя на румяную утку, которая лежала на противне, красивая, как с картины. Всё получилось. Золотистая корочка, яблоки внутри, изысканный аромат с нотками корицы и мёда. Она взяла соусник, в который заранее налила подливку для блюда. Достала из кармана фартука маленький пузырёк, который купила в аптеке. Вылила всё содержимое в соусник и хорошенько перемешала. Попробовала на язык. Ничего не чувствуется, только вкус клюквы и мёда.
Она внесла утку. Поставила в центр стола. Гости ахнули. Кто-то захлопал. Альбина скривилась.
—Ой, а почему она тёмная? Я делаю светлее. Пережарила ты её. Мясо сухое будет.
Светлана улыбнулась.
—Попробуйте. Может, не сухое.
Она взяла соусник, который принесла с собой, и поставила рядом с тарелкой мужа.
—А вот соус. Поливайте, кому нравится.
Андрей протянул руку.
—Давай свою подливку. Посмотрим, что за секретный рецепт.
Он полил утку в своей тарелке. Щедро, со всех сторон. Альбина протянула руку, взяла соусник.
—Дай-ка я тоже попробую. Что там за новинки кулинарные.
Она вылила остатки себе в тарелку, прямо поверх утки, и отправила в рот большой кусок.
—А ничего так, — сказала она с набитым ртом. — Вкусно. Но чуть суховато, как я и говорила.
Сейчас я принесу ещё соус, — ласково сказала Света остальным гостям.
Гости начали есть. Андрей жевал с довольным лицом. Светлана сидела, отрезала по маленькому кусочку. Ждала.
Прошло полчаса. Альбина заёрзала. Поправила платье. Отодвинула тарелку.
—Что-то мне душно. Можно окно открыть?
Ей открыли окно. Через пять минут она встала, извинилась и ушла в туалет. Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать. Андрей нахмурился.
—Что-то она долго. Может, плохо ей?
Он встал, чтобы пойти проверить, но вдруг побледнел, схватился за живот и сел обратно. Через минуту он тоже извинился и мигом побежал в ванную.
За столом воцарилась тишина. Жёны переглядывались с мужьями. Светлана спокойно подливала себе чай.
—Вы кушайте, — сказала она. — Утка правда удалась.
Альбина вышла через сорок минут. Лицо её приобрело зелёный оттенок, глаза покраснели от напряжения. Она молча взяла сумочку, кивнула на прощание и ушла, не сказав ни слова, оставив Алёшу ночевать у отца. Андрей появился ещё через час, бледный, с отёками на лице. Гости потихоньку засобирались.
Всю ночь Андрей не спал. Метался между кроватью и туалетом. Светлана спала спокойно, как ангел. Утром она встала, сварила кофе, сделала бутерброды. Андрей сидел на кухне, обхватив голову руками.
—Что это было? — спросил он хрипло. — Мы что, отравились? Может, утка испорчена?
Светлана поставила перед ним чашку. Села напротив. Посмотрела ему в глаза.
—Утка хорошая. Я её сама выбирала. И готовила по всем правилам. Просто в соус я добавила слабительное. Много слабительного. Двойную порцию.
Андрей уставился на неё с открытым ртом.
—Ты… ты что больная? Зачем?
—Знаешь, Андрей, — сказала она спокойно, — я подумала: а ведь Альбина, вчера всё делала лучше меня, и даже в туалет бегала красивее.
Андрей молчал. Только смотрел на неё круглыми глазами.
Света продолжила.
—Но я готовлю так, как умею. Я живу так, как могу. Я не Альбина. И никогда ею не буду. Ты это понял теперь?
Он кивнул.
—Хорошо. А если не понял, то запомни: ещё раз сравнишь меня с ней — из туалета больше не выйдешь. Ты меня понял?
Он снова кивнул. Потом схватился за живот и побежал в туалет.
Больше он никогда не вспоминал Альбину. Ни за столом, ни в разговорах, ни в ссорах. Она исчезла из его лексикона, как будто её никогда и не существовало. А если кто-то из друзей начинал: «А помнишь, как Альбина…», Андрей резко обрывал и переводил разговор. И смотрел на Светлану долгим, внимательным взглядом. А она улыбалась и нежно строила ему глазки, как в первый день знакомства.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте новый рассказ — Ненасытный муж съедал всю еду на три дня за один вечер, и я перестала ему готовить.