Полина вышла замуж в двадцать семь. Денис ухаживал красиво, с цветами, с походами в кино, с долгими разговорами о будущем. Он говорил, что любит её, что она самая нежная девушка в мире. Она тогда смеялась, прижималась к его плечу и верила каждому слову. Свадьбу сыграли в сентябре. Столы ломились от еды, гости пили и танцевали, а мать Дениса, Надежда Петровна, весь вечер ходила с кислым лицом. Полина заметила, как свекровь шепнула что-то сестре Дениса, а потом обе посмотрели на неё и переглянулись. Она тогда подумала — показалось. Не показалось. Через месяц после свадьбы Денис вернулся с работы, сел за ужин и спросил: — Ты сегодня ела пирожное? — Ела, — ответила Полина. — Одно. — Одно, говоришь. А надо бы ноль. Она замерла с тарелкой в руках. — В каком смысле? — В прямом. Мама вчера заходила, сказала, что ты поправилась. Я присмотрелся — и правда. Полина поставила тарелку на стол. Ей захотелось заплакать, но она сдержалась. — Денис, я такая же, как была, когда ты за меня встретил. — НуПолина вышла замуж в двадцать семь. Денис ухаживал красиво, с цветами, с походами в кино, с долгими разговорами о будущем. Он говорил, что любит её, что она самая нежная девушка в мире. Она тогда смеялась, прижималась к его плечу и верила каждому слову. Свадьбу сыграли в сентябре. Столы ломились от еды, гости пили и танцевали, а мать Дениса, Надежда Петровна, весь вечер ходила с кислым лицом. Полина заметила, как свекровь шепнула что-то сестре Дениса, а потом обе посмотрели на неё и переглянулись. Она тогда подумала — показалось. Не показалось. Через месяц после свадьбы Денис вернулся с работы, сел за ужин и спросил: — Ты сегодня ела пирожное? — Ела, — ответила Полина. — Одно. — Одно, говоришь. А надо бы ноль. Она замерла с тарелкой в руках. — В каком смысле? — В прямом. Мама вчера заходила, сказала, что ты поправилась. Я присмотрелся — и правда. Полина поставила тарелку на стол. Ей захотелось заплакать, но она сдержалась. — Денис, я такая же, как была, когда ты за меня встретил. — Ну…Читать далее
Полина вышла замуж в двадцать семь. Денис ухаживал красиво, с цветами, с походами в кино, с долгими разговорами о будущем. Он говорил, что любит её, что она самая нежная девушка в мире. Она тогда смеялась, прижималась к его плечу и верила каждому слову.
Свадьбу сыграли в сентябре. Столы ломились от еды, гости пили и танцевали, а мать Дениса, Надежда Петровна, весь вечер ходила с кислым лицом. Полина заметила, как свекровь шепнула что-то сестре Дениса, а потом обе посмотрели на неё и переглянулись. Она тогда подумала — показалось.
Не показалось.
Через месяц после свадьбы Денис вернулся с работы, сел за ужин и спросил:
— Ты сегодня ела пирожное?
— Ела, — ответила Полина. — Одно.
— Одно, говоришь. А надо бы ноль.
Она замерла с тарелкой в руках.
— В каком смысле?
— В прямом. Мама вчера заходила, сказала, что ты поправилась. Я присмотрелся — и правда.
Полина поставила тарелку на стол. Ей захотелось заплакать, но она сдержалась.
— Денис, я такая же, как была, когда ты за меня встретил.
— Ну, тогда я не замечал. А теперь вижу.
На следующей неделе приехала Надежда Петровна. С порога окинула Полину взглядом, покачала головой.
— Здравствуй, дочка. А, что тут у нас, живот растёт? Беременная, что ли?
— Нет, — ответила Полина.
— А чего тогда? Смотри, Денис худой, а ты — как колобок.
Полина молча налила чай. Руки тряслись — она сунула их под стол, зажала между коленями, чтобы унять. Денис сидел рядом, уткнулся в телефон и даже бровью не повёл.
С каждым месяцем становилось только хуже. Каждый ужин превращался в суд. Денис комментировал каждую ложку, которую Полина подносила ко рту. «Ты уверена?», «На ночь глядя?», «Может, салатик, а не макароны?». Надежда Петровна при каждой встрече называла её уменьшительно-ласкательными именами, но в этих именах звучала насмешка. «Моя ты пышечка», «ну что, наседушка, как животик?».
Полина стыдливо улыбалась. Улыбалась, когда свекровь при всех говорила, что в хорошей семье жёны следят за собой. Улыбалась, когда Денис листал ленту в телефоне с фитнес-моделями и вздыхал: «Вот это женщины». Улыбалась, когда на семейном празднике, в кругу родственников, Денис весь вечер крутился вокруг её подруги Светы.
Света была стройная, точнее сказать даже тощая, с выступающими ключицами и длинной шеей. Она громко смеялась, трогала Дениса за рукав, поправляла ему воротник. Денис смотрел на неё как на богиню. А потом, под общий хохот родни, сказал:
— Вот это девушка. Изящная, лёгкая. А не мешок с картошкой.
Все засмеялись. Полина тоже засмеялась. Света посмотрела на неё с жалостью, но промолчала. Денис взял Свету под руку и увёл танцевать. Полина осталась сидеть со стаканом колы в руках.
В ту ночь она почти не спала. Денис храпел, развалившись на половине кровати, и даже во сне казался важным. Полина лежала на своём узком краю, смотрела в окно на фонари — жёлтые пятна в мокрой темноте. И думала, что никто ей не поможет. Никто не скажет: «Полина, ты красивая». Никто не встанет между ней и Денисом с его матерью. Значит, надо встать самой.
Утром она пришла на работу, открыла ноутбук и нашла диетолога. Потом фитнес-тренера. И записалась на первый сеанс.
Полина начала худеть. Но дома ничего не изменилось. Каждый вечер она доставала сковородку, жарила картошку для Дениса. Пекла блины с мясом, пироги с начинкой, варила наваристые борщи. Денис ел и требовал добавки. А она садилась напротив с маленькой тарелкой гречки и кусочком куриной грудки.
— Ты чего не ешь? — спрашивал Денис с набитым ртом.
— Не хочу.
— А пахнет вкусно. Жалко, что ты себе не разрешаешь. Хотя, может, и правильно. Тебе же следить за собой надо.
Она кивала, улыбалась и делала вид, что всё нормально.
Через месяц Полина потеряла четыре килограмма. Денис не заметил. Через два — восемь. Денис спросил: «Ты новую косметику купила? Лицо какое-то другое». Через три месяца она сбросила двенадцать. Денис, наоборот, немного прибавил.
Он не понимал, откуда у него берутся лишние килограммы. Сидячая работа, обед в столовой, дома жена кормит вкусно — откуда? Он перестал влезать в любимые джинсы. Купил новые, на размер больше. Потом ещё на размер. Заметил, что появилась одышка, когда поднимался на третий этаж. Давление скакало.
— Ты меня плохо кормишь, — сказал он однажды Полине. — В еде, наверное, много калорий.
— Хорошо, я буду смотреть, — ответила Полина.
И продолжала готовить жирную пищу. А сама ходила в зал, плавала в бассейне, считала каждую калорию. Кожа стала подтянутой, щёки впали, талия обозначилась. Она смотрела в зеркало и не узнавала себя. И это нравилось ей больше всего.
Через полгода она вошла в джинсы сорок второго размера. Раньше носила пятидесятый. Весы показывали минус двадцать килограммов. Тренер хлопнул её по плечу и говорил: «Ты молодец. Теперь главное — удержи вес». Денис тем временем весил на тридцать килограммов больше, чем в день свадьбы.
Его уволили. Как? Даже он не понял. Пришёл с завода мрачный, бросил ключи на тумбочку, сел на диван.
— Уволили, — сказал он.
— За что? — спросила Полина.
— Форма мала. Я в неё не влезаю. Медкомиссию завалил на прошлой неделе. Сказали, пусть сначала приведёт себя в порядок, а потом приходит. Давление, одышка, диагнозов наворотили.
Полина молчала и слушала.
— Ты чего молчишь?
— Сочувствую, — сказала она.
— Сочувствует она. Лучше бы накормила.
Картошка с грибами, жареные котлеты, блины со сметаной на десерт. Денис лёг на диван и заснул. Она посмотрела на него — на красное лицо, на круглый живот — и подумала: когда я успела перестать его бояться?
Субботнее утро стало прощальным. Полина встала рано, сделала зарядку, приняла душ, надела новые джинсы, белую блузку и кроссовки. Волосы собрала в хвост. Подошла к зеркалу — оттуда смотрела другая женщина. Та, которая улыбалась не из вежливости, а потому что хотела.
Денис проснулся от запаха свежей выпечки. Вышел на кухню, потянулся, сел за стол. Пирог с яблоками стоял в центре, румяный, посыпанный сахарной пудрой.
— О, молодец, — сказал он. — Чаю налей.
Он отрезал большой кусок, положил на тарелку, поднял вилку. И тут заметил, что Полина не садится. Она стоит у двери с большой сумкой через плечо.
— Ты куда?
— Ухожу, Денис.
Он замер. Ложка зависла в воздухе.
— В смысле — ухожу?
— В прямом. Я собрала свои вещи. Оставшиеся заберу сегодня.
В его глазах медленно просыпалось понимание.
— Ты похудела, — сказал он. Как будто только что заметил.
— Да. Двадцать килограммов сбросила, а ты и не заметил.
Он отодвинул тарелку с пирогом.
— Это из-за мамы? Она прямая, но она добрая на самом деле. Она просто переживает.
— Денис. Она называла меня коровой. При тебе. Ты молчал.
— Ну, я не хотел скандала.
— А когда ты танцевал со Светой? Когда сказал про мешок с картошкой? Это тоже было «не хотел»?
Он побледнел.
— Полина, это другое. Я шутил.
— Ты унизил меня перед всей семьёй. А потом каждый вечер кормил меня своими замечаниями. Ты говорил, что я толстая. Что мне надо меньше есть. Что ты стесняешься показываться со мной на люди.
— Я тебя любил, — сказал он.
— Любил? Ты любил смотреть, как я тебе готовила и молчала. А теперь я стала другой. И эта другая уходит.
Он встал. Лицо налилось краской.
— Ты кто такая, чтобы уходить? Ты без меня никто. Кому ты нужна со своей худобой? Подумаешь, похудела! Я тебя из грязи вытащил, в квартиру свою прописал, а ты…
— А ты потерял работу, потому что объелся. И сидишь сейчас на моей шее. Весь последний месяц я покупала продукты, платила за квартиру, пока ты лежал на диване и мечтал о красивой жизни.
Каждое слово падало как камень. Денис сел обратно.
— Не уходи, — сказал он. — Я исправлюсь. Найду работу. Похудею.
— Ты должен был исправляться шесть лет назад. Или хотя бы в тот день, когда назвал меня мешком с картошкой.
Она взяла сумку, достала ключи, положила их на стол.
— Квартира твоя. Машина моя. На развод подам сама.
— Полина, пожалуйста.
Она посмотрела на него в последний раз. На этого большого, жалкого человека с растерянностью на лице. Ей не было его жалко. Жалость ушла раньше, вместе с болью и обидами.
— Доедай пирог. Ты его заслужил.
Она вышла, закрыла дверь и спустилась вниз. У подъезда стояло такси. Она села, назвала адрес подруги и выдохнула.
Через месяц Полина подала на развод. Суд был быстрым — детей нет, имущества общего почти нет. Денис пришёл в зал суда в спортивных штанах, бледный, с синяками под глазами. Он похудел, но не так, как она — болезненно, некрасиво. Полина смотрела на него и уже ничего не чувствовала.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте новый рассказ — Зря я согласилась поехать к родителям мужа в деревню. Пришлось срочно уезжать ночью.