Два десятилетия назад небольшой российский город Копейск напоминал вымышленный американский Сайлент-Хилл из одноимённого фильма ужасов. В различных частях города находили тела жестоко убитых девушек. Среди жертв были две школьницы: с белыми бантами и в белых фартуках. Девочки возвращались с своего выпускного вечера…
Маньяка задержали довольно быстро. В буквальном смысле — сняли с дерева (где он прятался). Им оказался психически больной Вячеслав Яиков. В 2005 году в Челябинском областном суде государственный обвинитель выступил с эмоциональной речью, однако она не имела значения: несколько экспертиз признали Яикова невменяемым, что освободило его от наказания. Удивительно: маньяк какое-то время находился под… подпиской о невыезде и передвигался по городу. Сегодня он, к счастью, изолирован в смоленской психиатрической больнице с интенсивным наблюдением. Но его мать добивается его освобождения. 
Эта история может ответить на вопрос, откуда берутся маньяки и почему их сложно поймать.
О копейском маньяке — разговор обозревателя «МК» с судебно-медицинским экспертом Алексеем РЕШЕТУНОМ, который принимал участие в расследовании этого дела.
СПРАВКА «МК»
Вячеслав Яиков родился в 1974 году в селе Калининское в Киргизии. В 2000 году его задержали с наркотиками, но освободили от уголовной ответственности по болезни, направив на принудительное лечение. В период с 2002 по 2003 год Яиков совершил шесть убийств. Его жертвами становились девушки. 18 сентября 2003 года он был задержан.
Однажды в Копейске
— Алексей, какое отношение вы имеете ко всей этой истории с копейским маньяком?
— Я работал в Копейске с 1999 по 2006 год. Последние два года я был заведующим межрайонным отделением судебно-медицинской экспертизы в Челябинске. И так случилось, что я проводил экспертизы жертв копейского маньяка и освидетельствование самого Яикова. Расследование этой серии убийств проходило на моих глазах и с моим непосредственным участием.
— Каков был Копейск в те годы?
— Копейск — это город-спутник Челябинска (он плавно переходит в соседний город). Очень своеобразный, сложившийся, скажем так, рабочим классом — шахтерами, угольщиками, металлургами. Напомню историю: в начале XVIII века горный инженер Иван Редикорцев открыл здесь огромные антрацитовые месторождения, после чего началась добыча каменного угля и открылись челябинские шахты. Позже рабочие поселки были объединены в Копейск. В те времена город выглядел так: относительно большой центр, застроенный многоэтажками, а вокруг частный сектор. Городские поселки располагались около шахт. Некоторые были довольно цивилизованными, в других царили беспорядок и хаос: отсутствовали электричество, канализация, и никто не знал, сколько людей там проживает. Они служили укрытием для разнообразного асоциального элемента. Тут были и местные жители, и привозные алкоголики, которых транспортировали из Челябинска «черные риелторы» (предварительно завладев их квартирами и забрав паспорта)… 
Колорит городу придавали также четыре исправительные трудовые колонии. Там были различные производства. Интересный факт: Копейское отделение судебно-медицинской экспертизы периодически заказывало у них рабочие фартуки, куртки для выездов на места происшествий, а иногда даже рабочие инструменты из стали.
— Вы хотите сказать, что осуждённые в колониях собирали «чемоданчик судмедэксперта»?!
— Только ножи. Делали их, кстати, прекрасно. Инструмент долго сохранял остроту и служил много лет. Из-за нехватки финансирования местная судебная медицина очень зависела от этого.
Нередко осуждённые после освобождения оставались в этих рабочих поселках.
— Это сказывалось на уровне преступности?
— Процент насильственных смертей в те годы в Копейске был выше, чем в находящемся рядом миллионном Челябинске.
Что касается преступлений в целом, они были разнообразными. В основном это были бытовые, часто заканчивавшиеся смертью, которые квалифицировались по ст. 111 ч. 4 «Умышленные телесные повреждения, повлекшие смерть». Они происходили несколько раз в неделю. Было много других ненасильственных преступлений без смертельного исхода. Наше отделение судебно-медицинской экспертизы всегда было загружено. Это касалось как исследования погибших, так и освидетельствования живых, которые регулярно приходили за справками о побоях.
— Когда в городе начали говорить о маньяке?
— После того, как на территории детского сада утром 25 мая 2003 года были найдены тела двух школьниц. Это были выпускницы, одетые в школьную форму. Их задушили и оставили в кустах. Известно, что девушки дружили, учились в параллельных классах и жили практически по соседству. В ту ночь они вдвоём ушли с дискотеки, которая проходила в Доме культуры завода имени Кирова. После этого их никто не видел.
И вот после этого следователи начали анализировать предыдущие нераскрытые преступления, которых было много. Оказалось, что несколько эпизодов очень напоминают то, что случилось с девушками. То есть по обстоятельствам, месту, времени суток, половой принадлежности, причине смерти, манипуляциям с одеждой и трупами…
Крик в кустах
— Вы были на месте преступления?
— Да, я выезжал. Опишу вам то, что увидел.
Тела находились в зарослях кустарника. Сразу стало понятно, что с девушками произошло, так как признаки механической асфиксии явные (и петли на шеях). Были манипуляции с одеждой, характерные для сексуальных преступлений, которые обнажали половые органы. И, в принципе, мотив совершения преступления стал ясен практически сразу. 
У жертв также была «экхиматическая маска». Так на медицинском языке называют характеристики лица после удушения: кожа становится багрово-синюшного цвета, слегка отекает, и на этом фоне появляются редкие красные кровоизлияния овальной формы.
— Что было известно о других жертвах?
— Всего их шесть. Женщины были разные, и ничего общего между ними практически не было. Фактор, который часто объединяет жертв классических маньяков-социопатов, в данном случае совершенно не наблюдался. Может быть, поэтому было очень трудно вычислить убийцу. До самого последнего убийства сотрудники правоохранительных органов не понимали: нужно ли искать одного или двух (или даже больше) человек?
— Маньяк не насиловал жертв?
— С некоторых жертв он снимал нижнее белье, но не насиловал.
— Я изучала дело другого серийного убийцы, и меня поразил последний случай. Девушка, которую он затащил в кусты, кричала, звала на помощь. Но находившиеся поблизости люди не бросились её спасать и не спешили вызвать полицию. Скажите как эксперт, если бы свидетели сразу набрали 02, то жертва могла бы выжить?
— Что касается последней жертвы, теоретически да, её можно было спасти. Вот как всё было. Люди, живущие в частном доме, услышали из кустов на противоположной стороне дороги женский голос. Затем послышались звуки, напоминающие удары, стоны… Граждане в конце концов вызвали полицию, и наряд, надо отдать ему должное, приехал довольно быстро. Машина осветила фарами те кусты, откуда выбежал человек. Наряд ППС погнался за ним, а полицейский-водитель зашёл в кусты и обнаружил труп. А злодей забрался на небольшое дерево и попытался скрыться там. Его практически сразу же нашли, сняли оттуда и арестовали.
После задержания злодея тех, кто вызвал полицию, наградили за помощь. И если быть откровенным, именно благодаря им он был схвачен на месте преступления. Но да, человеческая жизнь могла быть спасена, если бы эти люди немного поторопились…
Яиков и его мама
— Что вам стало известно о жизни маньяка в процессе расследования?
— Наследственность у Яикова была очень тяжелой — как со стороны матери (были и алкоголики, и с психическими расстройствами), так и со стороны отца (он сам был алкоголиком и умер очень рано, когда Славе исполнилось 10 лет). Роды были трудными, ребёнок родился с нехваткой кислорода. При таком «анамнезе» ничего хорошего ждать не приходилось. К трем годам у него уже был стойкий психиатрический диагноз: задержка умственного развития, олигофрения в стадии то дебильности, то имбецильности. У него был младший брат, который, по словам матери Вячеслава, тоже страдал каким-то психическим заболеванием, но с ним произошло несчастье: его сбила машина, и он погиб. Когда отец умер, Слава для его матери, Веры Ивановны, стал смыслом жизни. 
Он учился очень плохо. Мать периодически устраивала его в разные учебные заведения, в том числе специализированные. Характеристики, которые имеются в уголовном деле, описывали его как неуравновешенного, проблемного. В итоге к окончанию школы, к совершеннолетию, он обладал интеллектом 8-летнего ребёнка. Яиков не знал названий улиц, домов, не умел читать и считать…
В одном из специализированных учреждений он познакомился с парнем, также олигофреном, у которого была сестра Таня. Она тоже страдала умственным расстройством. Так вот, Таня и Слава начали общаться и в итоге поженились. С помощью мамы они стали жить отдельно в домике, а мать присматривала за ними. По словам Веры Ивановны, которой я бы не стал доверять даже на 50%, якобы однажды Таня забеременела, но по социальным показаниям был сделан медицинский аборт. Других подтверждений этого факта нет. Также, только по словам Веры Ивановны мы знаем, что якобы в городе Алматы, когда Славе проводилась повторная психиатрическая экспертиза по первому уголовному делу, его там изнасиловали. Правда это или нет, мы не знаем. И, видимо, никогда не сможем узнать, потому что он сам ни на следствии, ни в суде об этом не говорил. Также из её слов мы знаем, что у Славы дважды наблюдались эпизоды галлюцинаций.
В Россию из Киргизии Вячеслав переехал с мамой меньше чем за год до описываемых событий. Причина переезда — мать боялась, что после её смерти за ним некому будет там присмотреть, а в России у неё были родственники. В Копейске он подрабатывал как мог. Самостоятельно гулял, временами поздно возвращался.
Из показаний Яикова:
«Как-то вечером в мае я пошёл прогуляться по городу и купить что-нибудь домой. У магазина «Полет» в киоске я купил сигареты Bond, печенье, баночку колы и полбулки хлеба. Я увидел, как мимо меня прошли две девушки, они в этом же киоске купили баночку и пошли дальше. Мне понравилась одна из девушек, она была красивой. Я не видел, какая у неё была прическа, я видел только челку и лицо. Я захотел познакомиться с ней, проводить её домой. Почему-то мне стало её жалко, не знаю. Просто у меня в голове опять заболело, она зашумела, в голове как будто что-то стукнуло, и я пошёл за девушками. Я не осознавал, что делаю. Девушки зашли в квартал, там многоэтажные жилые дома, и зашли в детский сад. Они вошли в садик через калитку, и я тоже зашёл за ними в садик через калитку. Девушки сидели в беседке. Они допили баночку и выбросили её. Я подошёл и предложил познакомиться, но девушки отказались. Тогда я стал бить себя кулаком по лицу, так как сильно болела голова. Девушка, которая мне понравилась, стала кричать. Чтобы она не кричала, я ударил её кулаком по шее, и она упала на землю, а я рукой сдавил её горло. Вторая девушка сзади била меня сумкой по спине. Тогда я тоже ударил её по шее. Девушка, которая мне понравилась, осталась лежать у беседки, а я потащил вторую девушку в кусты у садика… Раздевал ли я девушек, я не помню. Помню, что снял с них трусы, которые бросил рядом… Потом я взял где-то камень и стал камнем бить себя по голове, чтобы прошла боль, но она не прошла. Потом я выбросил камень… Из садика я убежал, так как мне показалось, что за мной гонятся, боялся, что меня увидят и поймают. Дома я сразу же лег спать. Матушка меня вроде бы не спрашивала, где я был и почему вернулся поздно домой. Из садика я ушёл с другой стороны, перелез через забор. Убивать девушек я не хотел, не хотел их обижать, я сам не знал, что делаю. Пока я делал всё это с девушками, хлеб у меня был с собой, я положил его в карман жилетки, которая была на мне».
— Вы общались с маньяком?
— Да, во время освидетельствования. Он произвёл впечатление очень подавленного человека. Сгорбленный, голова опущена, взгляд устремлён в землю. Малоразговорчивый. Он говорил, что совершил что-то очень плохое, но что именно и зачем, не понимал. Он не мог даже это обосновать. В отличие от остальных классических маньяков, которые на слуху, Яиков не социопат. Это просто психически больной.
— Почему его довольно долго не могли поймать?
— Это, скажем так, стечение обстоятельств. Во-первых, довольно скромная материальная база начала века (я имею в виду отсутствие видеокамер и прочих средств наблюдения). Во-вторых, элементарное везение Яикова. Он не пытался что-то скрыть или замаскировать. Но так получалось, что не оставлял каких-то следов. И сам он не прятался, поскольку не обладает выраженными навыками социальной мимикрии, как у классических маньяков.
— Что можно сказать о мотивах преступлений?
— Не было никакого мотива. Его влекло к противоположному полу под действием гормонов. Но что делать с жертвами, он не знал. Кого-то из них раздевал, смотрел, трогал. Но никого не изнасиловал. Я лично очень сомневаюсь в том, что у него были полноценные сексуальные отношения с его женой.
Яиков имел пожизненную инвалидность по психическому заболеванию, и, разумеется, другого вывода, кроме как «невменяем», быть не могло. И тем не менее было несколько экспертиз. Кстати, у него выявили влечение к запахам. Оно проявлялось в желании нюхать половые органы своих жертв. Яикову просто хотелось это делать без какой-либо особой цели. Способ убийства, скорее всего, был выбран чисто рефлекторно. То есть никакого анализа, как лучше убить и почему, не проводилось — просто потому, что он не мог проводить никакие анализы.
— Какова роль матери во всей этой ужасной истории?
— Напомню, что у Яикова было криминальное прошлое. Впервые его задержали на киргизско-казахстанской границе с грузом героина, примотанного к ноге скотчем. Экспертиза тогда признала его вменяемым. Но мать добилась повторной экспертизы — в итоге Яиков был освобождён от уголовной ответственности.
Вера Ивановна фактически до сих пор является его ангелом-хранителем. Она делает всё возможное, чтобы Слава снова вернулся к ней. При этом не понимая, что там, где он сейчас находится, ему лучше всего.
Но вообще Вера Ивановна с самого первого дня задержания сражалась за сына как лев. Она писала жалобы во все инстанции, дошла до Европейского суда по правам человека. И не собирается сдаваться.
— Но почему? Она действительно не верит, что он убивал?
— Я её лично не видел, не общался с ней напрямую. По материалам дела мне показалось, что Вера Ивановна тоже, скажем так, немного не в себе. Но потом я изменил своё мнение. Я понял, что она просто такая мать. Мне кажется, если бы даже на её глазах Слава кого-нибудь убил, она всё равно бы никогда не призналась никому. И в первую очередь — самой себе.
— Как произошло, что Яиков, убивший стольких людей, был освобождён из-под стражи и дожидался решения суда на свободе, под подпиской?!
— Надо сказать, что вся эта история с момента задержания Яикова до момента окончательной отправки уголовного дела в архив заняла 15 лет.
Славу действительно освобождали из-под стражи, то есть он находился дома, под присмотром Веры Ивановны, по её ходатайству. Его посчитали неопасным, если он живёт под контролем матери. Замечу, что Вера Ивановна не всегда соблюдала договорённости, достигнутые со следователем. Она была непунктуальна, мягко говоря. Поэтому Славу периодически всё же забирали в СИЗО. Его также помещали в специализированный психиатрический стационар, потому что у него были депрессивные эпизоды во время проверки показаний на месте преступлений. Сам, конечно, он никуда не передвигался — только с матерью. Они даже на психиатрическую экспертизу в Центр им. Сербского ездили вдвоём.
— Где он сейчас и что с ним?
— В Смоленской ПБСТИН (психиатрическая больница специализированного типа с интенсивным наблюдением). Я недавно официально запрашивал информацию о нём. Мне ответили, что с ним всё в порядке, занимается сельхозработами. Побег оттуда он организовать не может: умственно не способен на такое. Так что Слава останется там до конца своих дней.
— Почему вас так заинтересовала эта история, что даже после окончания расследования и вынесения решения суда вы её не оставляете?
— Потому что такая серия преступлений, какую совершил Яиков, встречается в практике судебно-медицинского эксперта крайне редко. Я могу сказать, что среди моих знакомых экспертов нет ни одного, кто сталкивался бы с подобным. Это в фильмах часто бывает, в жизни — нет.
— Вы как-то озвучили версию, что, если бы не распался СССР, Яиков не совершил бы своих ужасных преступлений. Это вы о чём?
— Я действительно провожу определённую аналогию между распадом Советского Союза и теми действиями, которые совершил Слава. И вот почему. Такая категория умственно отсталых людей (их часто в народе называли «деревенскими дурачками») при особом надзоре, регулярном лечении, которое было при советской системе здравоохранения, жила совершенно спокойно в обществе. В селе, где я рос, было два таких человека. Они занимались самыми простыми работами, прекрасно себя вели, проходили несколько раз в год обследование, лечились, находились под постоянным наблюдением. И не проявляли никакой агрессии. Если бы не сломалась система здравоохранения при распаде Советского Союза, то, в принципе, Слава бы ничего такого не совершал. Он бы спокойно жил в своей Киргизии с Танечкой, работал бы в «зеленом» хозяйстве, подстригал кусты… Но развалился СССР, и вместе с ним — система психиатрической помощи (реформы начались гораздо позже). И до него никому не было дела. А он всё-таки был физически очень хорошо развит, здоров, силен… И всё это привело к таким печальным последствиям.
— Поможет ли эта история кому-то уберечься сейчас?
— Многие жертвы Славы, если так можно выразиться, искушали судьбу. Хотелось бы, чтобы люди, прочитав мои исследования, сделали правильные выводы. Какие? Не гулять ночью по безлюдным улочкам, не употреблять алкоголь с незнакомцами, а пораньше возвращаться домой и проводить время с семьёй. И тем самым они сберегут своё здоровье и, возможно, жизнь.