Актриса Мария Голубкина наконец-то оставила в прошлом «призрак»: её 400-метровый особняк, в котором она когда-то жила с Николаем Фоменко, был продан.
Она не стала делиться деталями сделки, но признала, что почувствовала облегчение, словно избавилась от тяжёлого груза в десять килограммов. Дом находился в закрытом коттеджном комплексе, где каждый камень напоминал о прежней жизни. Сначала Голубкина пыталась сдать его в аренду, но «гостиница для чужих» не пришлась ей по душе: «Я поняла, что становлюсь управляющей, а не хозяйкой».
Прощание затянулось на долгие годы. «Все друзья говорили: «Ты что, продавать такое волшебное место?» — вспоминает Мария. — А я в это время уже снимала квартиру в центре и каждый вечер ездила «на виллу» лишь для того, чтобы проверить, не протекает ли крыша. В итоге я поставила себе ультиматум: если не уйду сейчас — останусь там до ста лет». Подпись под договором купли-продажи она поставила тихо, почти незаметно, чтобы никому не удалось уговорить её передумать.
Теперь 52-летняя актриса обитает в знакомом — пространстве своего детства — квартире своей матери Ларисы Голубкиной, которая ушла из жизни в прошлом году. «С мамой всегда было тепло и уютно, даже после её ухода я ощущаю её присутствие. Своя квартира есть, но там одиноко. Здесь — безопасно, как в крепости», — говорит Мария. Планы — минималистичные: приобрести небольшую квартиру ближе к театральным сценам и, наконец, завести собаку. «В «малогабаритке», увы, не получится разместить четвероногого друга, а я уже выбрала имя — Матильда».
В последние годы её редко приглашали на съёмочные площадки, и Голубкина не скрывает: современное кино для неё — «китайская грамота». «Открываю сценарий — там такая ерунда, что дальше заглавия не листаю. Молодые режиссёры не умеют общаться с актёрами, зато умеют пугаться, когда им задают вопросы. Я им кажусь динозавром, хотя на самом деле я просто профессионал». Самопробы на камеру она записывала только в период пандемии, когда других вариантов не было. Сейчас — мораторий: «Пока не встречу сценарий, где героиня говорит нормальным языком, — в труппу «современного» не вернусь».
Зато в общественных дискуссиях Мария проявляет активность. Когда вокруг МХАТа разразился скандал с назначением Константина Богомолова, она высказалась резко и конкретно: «Ректором должен быть мхатовец. Для меня кандидатура очевидна — Сергей Безруков. У него и «кровь Табакова, и хозяйственная смекалка. Максим Аверин — щукинец, пусть возглавляет Щуку, это логично». Служащие театральных кафедр внимательно читают такие мнения: за плечами Голубкиной — и школа Олега Ефремова, и десятки спектаклей, где без актёрского опыта не обойтись.
Пока новая квартира ищется, а Матильда ждёт своего часа, Мария занята важным делом — упорядочивает архив матери, перебирает фотоплёнки, вспоминает спектакли-рекорды, где на сцене одновременно выступали три поколения Голубкиных. «Продающийся дом — это не просто квадратные метры, это целая глава. Я её закрыла и чувствую, что следующая будет короче, но ярче. Всё, что нужно — театр рядом, мама рядом, собака на подходе. Больше мне ничего не надо», — улыбается актриса и уходит на кухню заваривать травяной чай — именно тот, который всю жизнь пила Лариса Голубкина.