Лариса работала администратором в районной поликлинике. Дело обычное: запись к врачам, картотека, ответы на звонки. Сына Димку она растила одна. Отец ушёл, когда мальчишке едва исполнилось два. С тех пор Лариса привыкла всё решать сама. Димка учился в шестом классе. Мальчик спокойный, старательный. Каждый вечер Лариса проверяла у него уроки. Русский язык он делал особо внимательно — мама сама в школе по русскому пятёрки получала, ошибки видела сразу. Вот только в дневнике стояли тройки. — Дим, а почему по русскому три опять? Ты же дома без ошибок пишешь, — спросила Лариса как-то вечером. Сын пожал плечами. — Светлана Юрьевна сказала, что я правила плохо понимаю. — Но дома диктанты ты пишешь без ошибок. Я же проверяю. — Мама, ты сама видишь, как я пишу. Она действительно видела. Димка садился за стол, открывал тетрадь и писал аккуратно, разборчиво, вдумчиво. Ни в одном домашнем упражнении не было грязи. Ни в одном диктанте — ошибок. В поликлинике, между талонами и историями болезней, оЛариса работала администратором в районной поликлинике. Дело обычное: запись к врачам, картотека, ответы на звонки. Сына Димку она растила одна. Отец ушёл, когда мальчишке едва исполнилось два. С тех пор Лариса привыкла всё решать сама. Димка учился в шестом классе. Мальчик спокойный, старательный. Каждый вечер Лариса проверяла у него уроки. Русский язык он делал особо внимательно — мама сама в школе по русскому пятёрки получала, ошибки видела сразу. Вот только в дневнике стояли тройки. — Дим, а почему по русскому три опять? Ты же дома без ошибок пишешь, — спросила Лариса как-то вечером. Сын пожал плечами. — Светлана Юрьевна сказала, что я правила плохо понимаю. — Но дома диктанты ты пишешь без ошибок. Я же проверяю. — Мама, ты сама видишь, как я пишу. Она действительно видела. Димка садился за стол, открывал тетрадь и писал аккуратно, разборчиво, вдумчиво. Ни в одном домашнем упражнении не было грязи. Ни в одном диктанте — ошибок. В поликлинике, между талонами и историями болезней, о…Читать далее
Лариса работала администратором в районной поликлинике. Дело обычное: запись к врачам, картотека, ответы на звонки. Сына Димку она растила одна. Отец ушёл, когда мальчишке едва исполнилось два. С тех пор Лариса привыкла всё решать сама.
Димка учился в шестом классе. Мальчик спокойный, старательный. Каждый вечер Лариса проверяла у него уроки. Русский язык он делал особо внимательно — мама сама в школе по русскому пятёрки получала, ошибки видела сразу.
Вот только в дневнике стояли тройки.
— Дим, а почему по русскому три опять? Ты же дома без ошибок пишешь, — спросила Лариса как-то вечером.
Сын пожал плечами.
— Светлана Юрьевна сказала, что я правила плохо понимаю.
— Но дома диктанты ты пишешь без ошибок. Я же проверяю.
— Мама, ты сама видишь, как я пишу.
Она действительно видела. Димка садился за стол, открывал тетрадь и писал аккуратно, разборчиво, вдумчиво. Ни в одном домашнем упражнении не было грязи. Ни в одном диктанте — ошибок.
В поликлинике, между талонами и историями болезней, она думала об этой странной несправедливости. Рассказала коллеге, Ирине Петровне, той, что сидела за соседним столом сорок лет.
— Ой, Лар, — сказала Ирина Петровна, — это учительская метода старая. Ребёнок ходит на дополнительные — получает хорошие отметки. Не ходит — трояк. Ты спроси у сына, зовёт ли она их на платные уроки.
Лариса спросила.
— Зовёт, — признался Димка. — Два раза в неделю после уроков. Тысяча рублей занятие. Говорит, без этого в старших классах трудно.
— Сколько детей ходит?
— Пятеро. Им она пятёрки ставит. А остальным — тройки. Ну, или четыре, если повезёт.
Лариса достала из шкафа все Димкины тетради за полугодие. Собрала контрольные работы, диктанты, изложения. Села вечером за кухонный стол и принялась перепроверять каждое задание, каждое замечание красной пастой.
Три часа работы.
Ошибок она почти не нашла. Два раза в диктанте стояли пропущенные запятые, которые требовались по правилам. Один раз — неверно разобранное слово по составу. В остальном — чистые работы, достойные твёрдой пятёрки.
В дневнике по-прежнему стояли тройки.
Родительское собрание назначили на среду. Лариса пришла заранее, села на последнюю парту.
Светлана Юрьевна вошла в класс. Очки в тонкой оправе, строгий пучок, голос отточенный.
— Ситуация с успеваемостью сложная, — начала она. — Некоторые дети плохо пишут контрольные диктанты. Для таких, я предлагаю дополнительные занятия. Два раза в неделю. Результат гарантирую.
Одна мама спросила робко:
— Мой ребенок выполняет все домашние задания со мной, а оценки низкие? Почему так происходит?
Светлана Юрьевна взглянула на неё свысока.
— Если ребёнок учит уроки и получает тройки — значит, он учит их плохо. Или не понимает материал. Или не хочет понимать. Дополнительные занятия помогут.
После собрания Лариса подошла к ней.
— Светлана Юрьевна, я хотела бы показать вам работы сына. Домашние диктанты, контрольные. Посмотрите, пожалуйста.
— Запишитесь ко мне на приём — учительница уже натягивала пальто.
— На приём? Я могу завтра подойти после уроков.
— Завтра у меня платные занятия. Приходите в четверг с шести до семи. Но лучше запишите ребёнка на дополнительные курсы, тогда и поговорим спокойно.
Она ушла, оставив Ларису в пустом коридоре с толстой папкой тетрадей.
Лариса не стала ждать четверга.
На следующее утро она пришла в школу к восьми и направилась к директору. Директора звали Наталья Петровна, женщина лет пятидесяти пяти, в очках и шерстяном жакете.
— Вы по какому вопросу?
Лариса положила на стол свою папку.
— Здравствуйте. Я по поводу сына, Димы Субботина, он в шестом классе. Мы уже полгода мучаемся с русским языком. Вот, посмотрите, пожалуйста. Это все его работы — и классные, и домашние. А это дневник с оценками. Я дома перепроверила каждый диктант, каждое упражнение. И знаете, там нет ошибок, а оценки низкие.
Директор сняла очки, протёрла стёкла, надела снова.
— Вы педагог?
— Нет, администратор в поликлинике. Я училась на отлично, особенно любила русский язык, ошибки сразу вижу. Посмотрите сами.
Наталья Петровна долго листала тетради. Сравнивала даты, темы, замечания учителя. Потом открыла электронный журнал на компьютере.
— У вашего сына средний балл три и один по русскому. При этом по математике и литературе — четыре и восемь.
— По литературе тот же учитель, — заметила Лариса. — Там отметки выше.
Директриса окинула её строгим взглядом.
— Вы предлагаете проверку?
— Да. Я прошу проверить. Четыре контрольные работы за полугодие. Возьмите любого учителя из старшей школы, пусть посмотрит. Если я ошибаюсь — извинюсь перед Светланой Юрьевной при всех.
Наталья Петровна кивнула. Вызвала завуча по учебной работе, Валентину Сергеевну, и попросила взять из стола Светланы Юрьевны последние классные контрольные работы Димы и ещё троих учеников с такой же картиной успеваемости.
Завуч ушла, вернулась через полчаса. Красная, растерянная.
— Наталья Петровна, тут надо поговорить.
Они вышли в коридор. Лариса сидела в приёмной, смотрела в окно на школьный двор, где первоклашки бегали по лужам. Из коридора доносились обрывки фраз: «те же ошибки», «занижение», «список».
Через два дня директор снова вызвала Ларису.
В кабинете сидела Светлана Юрьевна. Бледная, сжатая. Перед ней лежали распечатки оценок, заявления родителей, список из пяти фамилий — дети, посещавшие платные занятия с сентября. У всех у них средний балл по русскому был не ниже четырёх с половиной.
— Лариса Алексеевна, — начала Наталья Петровна, — проверка завершена. Четыре контрольные работы вашего сына ещё раз перепроверила учитель русского языка из параллельного класса. Оценка за каждую работу занижена как минимум на один балл. В трёх случаях — на два. Такую же картину мы увидели ещё у троих учеников.
Светлана Юрьевна попыталась что-то сказать.
— Я к каждому ребёнку подхожу индивидуально… Дети по-разному усваивают… Система оценивания сложная… Родители не всегда объективны…
— Система оценивания утверждена министерством, — оборвала её завуч. — Восемь необоснованных тройки за полугодие у одного ученика — это не индивидуальный подход.
Светлана Юрьевна посмотрела на Ларису. Глаза искали поддержки.
— Вы же меня понимаете… Зарплата маленькая. У меня семья, кредит. А эти занятия — дети реально знания получают. Я ничего плохого не делала.
Лариса посмотрела на неё спокойно.
— Светлана Юрьевна, вы назвали моего сына бездарностью при всём классе. Он пришёл домой и два часа просидел в своей комнате не открывая дверь. Ему двенадцать. Он теперь боится писать диктанты, потому что думает, что всё делает неправильно. Даже дома. Даже когда я проверяю. Вы это сделали.
Светлана Юрьевна закрыла лицо руками.
Директриса вздохнула.
— Я подпишу ваше заявление сегодня.
В тот же день прошёл педсовет. Завуч произнесла громко:
— Доверие к учителям подорвано. Родители требуют проверки всех параллелей. Вы сами это сделали, Светлана Юрьевна, вы человек умный, образованный, сами знаете, что надо сделать.
На следующей неделе в класс к Диме пришла новая учительница — Елена Викторовна, женщина с короткой стрижкой и добрыми глазами. На первой же контрольной она поставила Диме четыре.
— Хорошая работа, — сказала она. — Четвёрка твёрдая.
Через неделю Димка написал диктант без единой ошибки. Елена Викторовна поставила в дневник крупную красную пятёрку.
К вечеру Дима прибежал домой, бросил портфель у порога и закричал:
— Мама! Пятёрка! Настоящая!
Лариса взяла дневник, посмотрела на пятёрку и улыбнулась. Потом обняла Димку, прижала к себе.
— Молодец, — торжественно сказала она.
Сын вывернулся, убежал включать телевизор. А Лариса ещё раз взяла дневник, посмотрела на отметку и улыбнулась.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте новый рассказ — На майских тётя снова рассказала историю, как я мокро опозорилась в школе. Я ответила ей тем же.