В российском медиапейзаже развернулась необычная для последних лет дискуссия. Её инициаторами стали не оппозиционные СМИ или иностранные комментаторы, а свои, именуемые военкорами и патриотическими блогерами. Люди, которые последовательно поддерживали действия государства, обеспокоены: ограничения на Telegram могут привести к проблемам.
Тон публикаций выражает тревогу. Авторы обсуждают возможные последствия происходящего: сбои в связи, трудности с координацией, снижение оперативности, отсутствие коммуникаций. В их аргументации это не дискуссия о свободе интернета, а вопрос эффективности ведения боевых действий.
Сразу отмечу: военные сообщают, что на данный момент в зоне СВО ограничений на Telegram нет. А что будет, если они появятся?
Как известно, Роскомнадзор инициировал новый этап ограничений в отношении Telegram, аргументируя это несоблюдением российского законодательства — недостаточной модерацией запрещённого контента, проблемами с противодействием мошенничеству и защитой персональных данных. Ранее были введены ограничения на голосовые и видеозвонки через Telegram и WhatsApp.
Официальная позиция властей остаётся неизменной: связь на фронте не обеспечивается мессенджерами, армия использует иные каналы, а регулирование Telegram является частью общей политики цифрового суверенитета.
Параллельно продвигается государственная альтернатива — «национальный» мессенджер MAX, нацеленный на интеграцию с госуслугами и официальными сервисами.
Именно здесь возникает главный конфликт восприятия.
Для военкоров Telegram давно перестал быть просто социальной сетью. В их понимании это — инфраструктура. Рабочая среда СВО. Канал координации, где в закрытых чатах обсуждаются вопросы логистики, снабжения, обмена информацией, а иногда и тактические детали.
С их точки зрения Telegram — по сути «полевой штаб в кармане». В тех случаях, когда официальные каналы связи недоступны, перегружены или слишком формализованы, мессенджер становится оперативным инструментом.
По словам авторов Z-каналов, Telegram, например, часто используется как быстрый канал передачи информации о воздушной обстановке и перемещениях беспилотников.
Можно спорить о масштабах этого явления, но само наличие такой практики не оспаривается в публичных обсуждениях.
Второй аргумент: Telegram стал ключевой платформой для волонтёрских сборов на нужды фронта. Через каналы фондов и военкоров за последние годы на нужды фронта было собрано значительное количество средств на закупку экипировки, техники, медикаментов.
Официальной статистики нет, но масштаб очевиден: Telegram фактически стал распределённой платформой гражданской поддержки армии. Ограничения затрагивают не только удобство общения, но и эту параллельную систему снабжения, которую, кстати, власти поддерживают.
Третий аспект — информационный. Соцсеть превратилась в площадку, где обсуждаются проблемы на местах: нехватка оборудования, ошибки в снабжении, конфликтные ситуации. Это болезненная, но важная обратная связь с «землёй». Военкоры прямо говорят: без публичности возрастает риск формальных отчётов «наверх» и снижения качества управления. Когда нет резонанса — проблемы могут оставаться незамеченными. Этот канал обратной связи отлажен, а MAX ещё не заработал в полной мере.
Кроме того, Telegram обладает широкой международной аудиторией. Это не просто внутрироссийская площадка, но и цифровое пространство, где присутствуют пользователи из стран постсоветского пространства и за его пределами. В условиях информационного противостояния наличие такой площадки позволяет доносить свою позицию за пределами национальной экосистемы.
Новая государственная платформа MAX не имеет подобной международной аудитории — и в обозримом будущем, увы, не будет.
В дискуссии всё чаще звучит сравнение: почему Украина, находясь в состоянии военного конфликта, не закрывает Telegram и другие соцсети полностью? Ответ сложнее, чем кажется. Украина заблокировала российские соцсети ещё в 2017 году, но глобальные платформы, вытесненные у нас, там не запрещены. Это не удивительно, учитывая, что глобальные западные соцсети полностью на стороне киевского режима.
Самый болезненный аспект всей истории — не технический. Военкоры и патриотические блогеры не являются оппонентами власти. Это люди, чья лояльность системе не подвергается сомнению. И при этом они живые, имеют обратную связь.
Достаточно заглянуть в любой крупный военный канал, чтобы увидеть: десятки сообщений о сборах, списки необходимого, отчёты о закупках, фотографии переданной техники. Это не абстрактный разговор — это ежедневная проделанная работа.
Именно поэтому критика с их стороны звучит особенно неожиданно. Нужно было действительно затронуть больное, чтобы они вдруг заговорили публично.
Что дальше? Здесь есть несколько вариантов. Когда власть долгое время не реагирует на сигналы от своих сторонников, может возникнуть ощущение разрыва внутри системы. Мне представляется несколько объяснений происходящего: решение об ограничении Telegram продиктовано более широкими соображениями цифрового контроля, где военный фактор не является приоритетным. Однако публичного диалога по этим вопросам не предполагается. А отсутствие диалога всегда усиливает недопонимание.
Спор о Telegram в конечном итоге не является дискуссией о конкретном мессенджере. Речь, по сути, идёт о том, какой моделью управления государство собирается воспользоваться в дальнейшем.
Можно условно выделить два подхода. Первый — всё максимально централизовать и контролировать. Второй — позволить существование публичной обратной связи, даже если она может быть неприятной.
Ограничивая Telegram, государство явно делает выбор в пользу первой модели.
Вопрос лишь в том, насколько эта модель эффективна в современных условиях, когда скорость, гибкость и горизонтальные связи становятся не менее важными, чем вертикали. Сегодня Telegram — это одновременно инструмент связи, платформа общественной мобилизации, источник критики и поле информационного влияния.
Для части общества его ограничение воспринимается как шаг к цифровому суверенитету.
Для другой части — как «удар по собственным тылам». Третья группа вообще ничего не заметит. Но на самом деле таких меньше всего. И они ещё в детском саду. Люди привыкают к удобству, которое приносит прогресс.
Интрига не только в том, будет ли Telegram полностью заблокирован. Но услышит ли власть своих же сторонников и найдёт ли баланс между контролем и эффективностью? Потому что в долгой и сложной ситуации опасно терять не только каналы связи, но и доверие тех, кто по-прежнему оставался лояльным.