Администрация Дональда Трампа объявила о начале Project Vault (Проект «Хранилище») — стратегического резерва ключевых полезных ископаемых стоимостью $12 млрд. Этот проект задуман как аналог стратегического нефтяного резерва, но для металлов, которые являются незаменимыми для производства электроники, аккумуляторов и реактивных двигателей. В Белом доме надеются, что это поможет уменьшить зависимость США от Китая, который контролирует до 90% мирового экспорта редкоземельных элементов. Тем не менее, пока неясно, что именно будет представлять собой это «хранилище»: реальные запасы металлов в бункерах или совокупность контрактов и прав на сырье. И главный вопрос: следует ли России пойти по тому же пути и создать собственные запасы редких металлов?
Президент США Трамп, при котором торговые войны стали обычным инструментом политики, решил создать стратегический запас критически важных минералов на сумму $12 млрд. Согласно данным Bloomberg, проект Project Vault получит $10 млрд от Экспортно-импортного банка США в виде 15-летнего кредита и еще $1,67 млрд от частных инвесторов. В эту инициативу уже вошли компании General Motors, Boeing, Google и Stellantis, а закупками займутся крупные сырьевые трейдеры: Hartree Partners, Traxys и Mercuria.
В Белом доме прямо сопоставляют новый резерв со стратегическим нефтяным. Разница лишь в содержимом: вместо баррелей — галлий, кобальт, неодим и другие элементы, без которых не работают ни смартфоны, ни электромобили, ни оборонная промышленность. Повод очевиден — Китай, который занимает лидирующие позиции на рынке редкоземельных элементов и не раз использовал экспортные ограничения в качестве политического инструмента.
Одним из ключевых вопросов остается, в каком физическом виде будет существовать этот резерв. По словам эксперта по фондовому рынку «БКС Мир инвестиций» Андрея Смирнова, акцент делается на реальном хранении. «Project Vault, скорее всего, будет построен комбинированным образом, однако преобладающей формой планируется именно физическая», — подчеркивает он. При этом, уточняет эксперт, «физическими закупками займутся крупные сырьевые трейдеры, которые будут управлять хранением материалов». Сырые руды могут находиться на обычных складах, тогда как обработанные металлы потребуют «специализированных помещений с контролем влажности, температуры и инертной атмосферы». Хранилища, по его словам, будут диверсифицированы по регионам.
Тем не менее, концепция «металлического НЗ» сопряжена с очевидными рисками. «Ценовая волатильность, деградация запасов и смена технологических укладов — ключевые риски для целесообразности создания такого резерва», — предостерегает Смирнов. Он отмечает, что в США не хватает перерабатывающих мощностей, поэтому часть резерва может состоять из полуфабрикатов с ограниченным сроком хранения. Тем не менее, добавляет эксперт, данная мера выглядит вынужденной: «Критическая зависимость от Китая в нынешней геополитической ситуации практически недопустима».
Михаил Никитин, руководитель практики по международному бизнесу и финансам 5D Consulting, рассматривает проект как стратегическую игру. «12 млрд долларов на хранилище редкоземельных металлов — это не просто инвестиция в безопасность поставок. Это ставка на то, что контроль над материалами, из которых производят современную технику, станет геополитической валютой», — утверждает он. По его словам, металлы будут храниться в физическом формате, «в бункерах и хранилищах, аналогично нефтяному резерву», но одновременно превратятся в финансовые активы — права на сырье и инструменты капитализации.
Никитин подчеркивает, что волатильность цен в данной ситуации является не недостатком, а преимуществом. «Задача стратегического резерва — не зарабатывать, а обеспечивать. Когда Китай вводит экспортные ограничения, производство не может быстро найти альтернативы. Без буфера экономика оказывается в панике», — отмечает он. Именно поэтому, по мнению эксперта, резерв выполняет функцию амортизатора.
На этом фоне неизбежно возникает вопрос о России: стоит ли нам воспользоваться американским опытом. Формально в нашей стране одни из крупнейших запасов редкоземельных металлов в мире. Однако, как напоминает Андрей Смирнов, «узким местом остается добыча и переработка». «Россия не сможет в полной мере использовать физический резерв из-за недостаточной технологической развитости и нехватки мощностей», — утверждает он, указывая на зависимость от сотрудничества с Китаем и ограниченное количество перерабатывающих предприятий.
Александр Бахтин, инвестиционный стратег «Гарда Капитал», считает, что для России американская модель неприменима. «Для нашей страны создание большого физического запаса не выглядит рациональным решением», — подчеркивает он. По его словам, в отличие от США, Россия располагает собственными запасами критических металлов, и логичнее сосредоточиться на добыче, переработке и технологическом использовании, а не на складировании.