Нефтяной рынок переживает бурные времена: цены то стремительно поднимаются, то так же быстро снижаются. Главной причиной этого являются американские действия, в частности, президент США Дональд Трамп, который активно использует Twitter. Ситуация в Венесуэле продемонстрировала, что он способен перейти от слов к делам. Теперь на повестке дня конфликт с Ираном. Почему эта ситуация еще не разрешена, и как рынок будет реагировать на сигналы Трампа? Какие риски возникают в связи с возможным новым энергетическим кризисом, подобным кризису 1970-х годов?
Цены возросли из-за опасений о возможном срыве поставок.
«В течение недели нефть подорожала примерно на 9% благодаря сочетанию трех факторов. Риск удара США по Ирану, неопределенность в отношении экспорта из Венесуэлы, а также атаки и инциденты с танкерами в Черном море. На этом фоне цена Brent поднялась примерно до 66,82 доллара за баррель», – утверждает Владимир Чернов, аналитик Freedom Finance Global.
Когда в заголовках начали появляться слова о революциях, блокадах, танкерах и возможных угрозах маршрутам, включая Ормузский пролив, рынок вспомнил нефтяной кризис 1970-х годов. Это мгновенно добавляет к цене риск-премию в несколько долларов, отмечает Чернов.
По мнению Игоря Юшкова, эксперта Финансового университета при правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности (ФНЭБ), основной причиной роста цен стал иранский фактор. Цены резко возросли после новостей об эвакуации персонала с американских военных баз на Ближнем Востоке. Трамп опубликовал свой знаменитый «твит», в котором призвал протестующих «взять под контроль свои институты», добавив интригующую фразу: «Помощь уже в пути!».
«Все были уверены, что Трамп начнет военные действия и ударит по Ирану. Наземная операция вряд ли была бы желательной для американского президента, так как она требует больше подготовки и обоснования, и в целом это непопулярная мера. Однако стремительные воздушные операции, как это было в случае с Мадуро в Венесуэле, могут быть осуществлены. К тому же такие действия всегда можно назвать успешными. Если бы США нанесли удары по Ирану, то их целью могла стать нефтяная инфраструктура — экспортные терминалы, месторождения, нефтепроводы и так далее», — поясняет Игорь Юшков.
Кроме того, Трамп мог бы применить ту же стратегию, что и в Венесуэле, установив морскую блокаду для иранской нефти.
«Иран экспортирует чуть меньше 2 миллионов баррелей в сутки, тогда как Венесуэла – около 500 тысяч баррелей в сутки, поэтому рынок гораздо серьезнее отреагировал на события вокруг Ирана. Остановка даже половины экспорта из Ирана окажет значительное влияние на мировой рынок, вызвав дефицит и рост цен», — подчеркивает Игорь Юшков.
Наконец, даже маловероятное перекрытие Ормузского пролива традиционно приводит к росту цен на нефть.
Юшков утверждает, что Иран мог бы пойти на такой шаг — перекрытие Ормузского пролива, через который проходит большая часть нефти Саудовской Аравии, Кувейта, Ирака и самого Ирана, а также СПГ из Катара — только в условиях национальной угрозы уничтожения руководства страны: если бы удары наносились непосредственно по иранскому руководству. Перекрытие Ормузского пролива — это действительно глобальный энергетический кризис, паника, дефицит на мировом рынке и рост цен выше 100 долларов за баррель.
Тем не менее, как только Трамп заявил о получении гарантий прекращения насилия против протестующих в Иране, цены на нефть сразу же начали снижаться.
«Рынок реагирует на сигналы Трампа, который делает множество заявлений. На примере Мадуро мир увидел, что за словами могут последовать действия. Все понимают, что невозможное стало возможным, правил больше нет, и США под руководством Трампа могут делать что угодно. Поэтому рынок нефти продолжит реагировать на любые сигналы от него», — считает эксперт ФНЭБ.
По его мнению, ситуация с Ираном ещё далека от завершения.
«Рынок будет искать любые намеки, чтобы получить ответ на главный вопрос: действительно ли Трамп идет на деэскалацию конфликта с Ираном, это его окончательное решение не вмешиваться в дела Ирана? Или это просто уловка, чтобы подтянуть туда военные силы и наиболее эффективно нанести удар? Является ли это затишьем перед бурей или действительно окончательной деэскалацией? Теперь все будут искать доказательства в пользу одной или другой версии. В зависимости от этого цены на нефть будут колебаться вверх или вниз», — считает Игорь Юшков.
Повторение энергетического кризиса, аналогичного кризису 1970-х годов, возможно только в одном случае — если Иран все-таки перекроет Ормузский пролив, уверен собеседник. Однако он будет еще более масштабным, но недолгосрочным.
«Если перекроют Ормузский пролив, то это произойдет не на полгода, а на несколько дней, в худшем случае — на недели. Но даже однодневное перекрытие экспорта нефти из Персидского залива вызовет шок на рынках», — говорит Юшков.
Тем не менее, пока этот сценарий возможен только в случае экзистенциального кризиса — угрозы существованию Ирана в нынешнем виде как исламской республики, но попыток уничтожить верховное руководство Ирана, прежде всего духовного лидера, мы не наблюдаем, добавляет он. В любых других случаях Иран не пойдет на перекрытие пролива: в прошлом году он этого не сделал, несмотря на значительные разрушения от ударов по нефтяным объектам. Почему?
«Во-первых, если Иран просто так перекроет Ормузский пролив, его руководство сразу же начнут уничтожать, чтобы этого не произошло повторно. Во-вторых, он сам от этого пострадает, так как сам экспортирует нефть через этот пролив», — поясняет Игорь Юшков.
Поэтому эксперт ожидает относительно стабильного рынка нефти. Более того, по его мнению, развитие отношений нового руководства Венесуэлы с США не приведет к дальнейшему резкому падению цен. В настоящее время существуют ожидания, что в Венесуэлу придут американские компании, которые инвестируют миллиарды долларов в добычу нефти, что приведет к увеличению предложения на мировом рынке и, соответственно, к снижению уже и так низких цен.
Тем не менее, Юшков сомневается, что нефтяные компании пойдут на такие шаги.
«Я считаю, что нефтяные компании не бросятся обнимать и целовать Трампа за то, что он просит их сделать крупные инвестиции в Венесуэлу в обмен на генеральную лицензию для работы там. Компании не видят смысла вкладывать миллиарды долларов в Венесуэлу. Зачем? Цены на нефть уже низкие, а стоимость добычи в Венесуэле высока, это будут инвестиции в нерентабельные проекты. Компании стремятся просто получить контрольные пакеты в основных месторождениях Венесуэлы через приватизацию, поставить новые запасы на баланс и увеличить капитализацию, но без каких-либо обязательств по наращиванию добычи и инвестициям», — объясняет Юшков. «Нефтяные колебания, скорее всего, продолжатся, но диапазон пока выглядит узким. Я ожидаю базовый диапазон цен на уровне 55–70 долларов за Brent, с риском краткосрочного роста котировок к верхней границе данного диапазона в случае эскалации в Иране и высокой вероятностью снижения к нижней границе, если с Ираном удастся договориться без военного вмешательства и перехватов танкеров. Для бюджетов и бизнес-планов разумно заложить 60–65 долларов как центральную точку на 2026 год, а также иметь стресс-ветку на уровне 55 долларов и верхнюю ветку на уровне 70 долларов, если геополитика вновь увеличит риск-премию. Вероятность полного нефтяного кризиса, как в 70-е, низкая. Основной риск для рынка в настоящее время заключается не в полной остановке поставок, а в росте неопределенности, удорожании перевозок и страхования. В этом случае возможны кратковременные ценовые всплески, но без затяжного нефтяного кризиса и без долгосрочных изменений ценовой модели, как это было в 1970-е годы», — заключает Владимир Чернов.