Москва считает недопустимым, что за последнее время участились попытки переписать историю, в том числе событий 1939-1945 годов, а также использования ее в качестве «грязных, геополитических игр». Об этом заявил глава МИД России Сергей Лавров в ходе сегодняшнего выступления на торжественном открытии XXVIII Международных образовательных рождественских чтений.
«Особенно сильно эта зараза поразила некоторые государства Европы, где героизация нацистских прихвостней по сути возведена в ранг государственной идеологии и политики», – цитирует ТАСС министра.
Он назвал позорной ту борьбу, которую сейчас активно ведут в отношении памятников и захоронений советских солдат-освободителей на Украине, в Польше, Чехии, странах Прибалтики. По его мнению, подобные действия направлены на пересмотр международно-правовых итогов Второй мировой войны.
«Прискорбно, что сегодня память о войне и ее уроки, ее наследие все чаще становятся объектами политической конъюнктуры. Это абсолютно недопустимо», – приводит РЕН-ТВ слова Лаврова.
Ранее в понедельник, 27 января, президент Польши Анджей Дуда, выступая с речью в честь 75-летия освобождения нацистского концлагеря Аушвиц-Биркенау в Освенциме, выдавил из себя, что совершили этот подвиг именно солдаты Красной армии, сообщает РИА «Новости».
Между тем, лидер Незалежной Владимир Зеленский отдал лавры освободителей концлагеря исключительно украинцам, пишет издание «Страна.ua»
«Мы никогда не забудем Игоря Побирченко, командира танка Т-34, который вместе с экипажем первыми разбили раму Аушвица; всех солдат ударного батальона 100-й Львовской дивизии, которые вошли в лагерь под руководством полтавчанина еврейского происхождения Анатолия Шапиро. Вместе с бойцами 322 дивизии 1-го Украинского фронта освободили лагерь», – подчеркнул пан Зеленский, которому не дали слово на недавних мероприятиях в Израиле, посвященных холокосту.
Ныне же, в отсутствии президента России Владимира Путина в Польше, власти которой сочли не обязательным пригласить главу государства, ставшего преемником СССР, на памятные торжества в Освенцим, говорить можно все что угодно, не получив ответ на месте.