Эскалация конфликта на Ближнем Востоке вновь усилила напряженность на глобальных энергетических рынках. При этом для Европы первостепенный риск в настоящее время связан не столько с нефтью, сколько со сжиженным природным газом. Любые атаки на инфраструктуру или угрозы судоходству в Иране и соседних странах немедленно сказываются на ценах на газ и усиливают опасения нового энергетического кризиса.
Специалисты подчеркивают: хотя доля Европы в глобальном потреблении СПГ относительно мала, именно этот рынок является наиболее уязвимым к геополитическим событиям. Ситуацию усугубляет тот факт, что бюджеты европейских стран уже перегружены расходами, а цены на газ после отказа от долгосрочных контрактов с Россией стали гораздо более чувствительными к новостям и политическим заявлениям.
Реакция Европы на обострение ситуации на Ближнем Востоке во многом касается не столько нефти, сколько рынка сжиженного природного газа. Как утверждает ведущий эксперт Центра политических технологий Никита Масленников, любые удары по энергетической инфраструктуре или приостановка производства СПГ в ближневосточном регионе практически мгновенно отражаются на ценах на газ в Европе.
«Любые удары по инфраструктуре или остановка производства СПГ сразу отражаются на европейском энергетическом рынке», — отмечает он. Уже сейчас, по его словам, котировки реагируют на новости о конфликте, а на рынке наблюдается повышенная нервозность. В первые дни конфликта на Ближнем Востоке цены на газ в Старом Свете увеличились в полтора раза – до 700 долларов за тысячу кубометров.
В то же время структура мирового рынка СПГ частично смягчает риски для Европы. Около 60% глобального потребления сжиженного газа приходится на Азию, тогда как доля Европы составляет примерно 8–10%. Из-за этого часть нынешних опасений может быть преувеличена, хотя психологическое напряжение на рынке остается высоким и может сохраняться в ближайшие недели.
Директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин также считает, что главный энергетический риск для Европы связан именно с газом. «Сегодня вопрос для Европы больше о газе, чем о нефти», — подчеркивает он.
Пикин напоминает, что в период с 2021 по 2023 годы европейский рынок уже испытывал серьезный ценовой шок: стоимость газа поднималась выше 3000 долларов за тысячу кубометров, а уровень около 2000 долларов сохранялся месяцами. При таких ценах европейская промышленность сталкивалась с серьезными трудностями. Тем не менее, ЕС тогда смог справиться с кризисом, в том числе благодаря масштабным бюджетным субсидиям.
Сейчас ситуация отличается тем, что финансовые возможности европейских государств стали более ограниченными. Бюджеты перегружены расходами на поддержку экономики, энергетическую трансформацию и помощь Украине. «Поэтому даже менее сильный ценовой шок сегодня может восприниматься значительно болезненнее», — отмечает Пикин.
Эксперт Финансового университета и Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков обращает внимание на чувствительность европейского рынка к любым сигналам, связанным с поставками СПГ. По его словам, российский сжиженный газ в Европу сейчас фактически поступает только с одного проекта — ямальского.
«Трубопроводные поставки — это одна история, а здесь речь прежде всего о СПГ», — говорит он. При этом ямальский проект изначально имеет серьезные налоговые льготы, поэтому российский бюджет практически не зависит от этих поставок.
Даже если часть экспортных потоков будет переориентирована на другие рынки и транспортные расстояния увеличатся, государственные доходы существенно не пострадают. По мнению Юшкова, обсуждения о возможном сокращении поставок СПГ могут, в том числе, использоваться как фактор давления на рынок. «Подобные сигналы способны дополнительно встряхнуть рынок», — считает эксперт.
Значительную роль играет и структура самого европейского газового рынка. В последние годы ЕС активно переходил на биржевую индексацию цен и отказывался от долгосрочных контрактов. В результате котировки стали гораздо чувствительнее к политическим заявлениям и новостям. Любые сигналы, касающиеся поставок СПГ или безопасности транспортных маршрутов, могут быстро отражаться на ценах и усиливать волатильность.