С 1 февраля установленный лимит цен на российскую нефть снижается до $44,1 за баррель. Ранее действующий предел, введенный Евросоюзом в сентябре прошлого года, составлял $47,6, а первоначальный (с декабря 2022 года) – $60. Новый показатель в $44,1 представляет собой исключительно технический шаг, а не значимое решение о новом ужесточении энергетических санкций против России, как можно было бы предположить. По мнению экспертов, в этих бюрократических действиях нет практического смысла.
Ценовой предел в $47,6 был установлен Брюсселем в рамках 18-го пакета санкций ЕС против России, к которым также присоединились Швейцария и Великобритания. Число $60 было согласовано ранее членами так называемой «Коалиции ценового потолка», в которую вошли страны ЕС и G7. При этом Соединенные Штаты, будучи частью «Большой семерки», не поддержали это решение, хотя Еврокомиссия (ЕК) пыталась этого добиться.
В 18-м пакете ЕК закрепила положение, согласно которому она будет пересматривать предел каждые полгода, устанавливая его на уровне средней рыночной цены на нефть Urals за вычетом 15%. При этом если цена отличается на 5% или менее, предел не подлежит изменению. Дата публикации нового уровня пришлась на 15 января 2026 года. Таким образом, текущая процедура носит исключительно административный характер, причем весьма слабо связана с реальной ситуацией.
По словам вице-премьера России Александра Новака, ценовые лимиты невыгодны самому Евросоюзу и не влияют на объемы экспортных поставок российского сырья: «Я считаю, что, когда был установлен предел в $60, это не оказало влияния. Это означает, что даже если установить ноль – всё равно не будет влияния». В декабре агентство Reuters сообщило, что G7 и еврочиновники обсуждают идею замены потолка полным запретом на предоставление услуг по перевозке российской нефти морским транспортом. Эта мера может войти в состав 20-го пакета санкций ЕС, работу над которым в Брюсселе намерены завершить к концу февраля.
«Никаких новых решений по ужесточению санкций в отношении энергетического сектора России Евросоюз сейчас не принимал, — поясняет эксперт Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков. – Сработал механизм, утвержденный в сентябре 2025 года, когда европейцы по чисто политическим причинам снизили ценовой предел с $60 до $47,6 за баррель. Соответственно, речь идет о запланированной еще тогда процедуре, осуществляемой, по сути, в автоматическом режиме. При этом в ЕС надеялись, что их примеру последуют США, однако в Вашингтоне посчитали необходимым сохранить для себя уровень в $60».
Поскольку Россия никогда не придерживалась правила ценового потолка, новый предел в $44,1 за баррель никак не повлияет на объемы её нефтяных поставок. Тем более, что в текущей ситуации на мировом рынке в этот лимит легко вписаться: нефть сорта Urals при погрузке на танкер стоит примерно $35-40, а значит, даже европейские компании могут без проблем перевозить сырье из России и страховать перевозку. Неудивительно, что европейцы, понимая это, стремятся окончательно закрыть все возможности для транспортировки и страхования российской нефти. Однако в этой ситуации нас выручит теневой флот, мощностей которого достаточно для доставки сырья до потребителей. Что касается дисконтов на Urals, они увеличились по очевидным причинам, рассуждает Юшков: из-за октябрьских санкций США в отношении двух крупнейших нефтяных компаний России удлинилась цепочка посредников, возросла стоимость фрахта и услуг по страхованию.
«Если взглянуть на эту ситуацию без лишнего драматизма, то принципиально нового в ней нет, — говорит руководитель практики по международному бизнесу и финансам, партнер 5D Consulting Михаил Никитин. — Потолки цен на российскую нефть существуют уже не первый год, и за это время рынок к ним, по большому счёту, адаптировался. Как торговали, так и продолжают торговать. Предыдущие ограничения не привели ни к остановке экспорта, ни к каким-либо радикальным изменениям. Поэтому было бы наивно ожидать, что очередное снижение уровня внезапно изменит ситуацию.
На практике такие меры больше живут в политической плоскости, чем в экономической. Реальные сырьевые потоки давно перестроены, используются альтернативные маршруты, контракты и схемы, которые позволяют рынку работать вне рамок формальных ограничений».
Именно поэтому сам по себе ценовой потолок не стал решающим фактором для экспорта, отмечает Никитин. Российская нефть находила и продолжает находить своего покупателя, исходя из реального баланса спроса и предложения, а не из цифры, зафиксированной в решении регуляторов. Что касается действительно чувствительных моментов, то гораздо большее значение имеют целевые санкции против конкретных компаний и инфраструктурные ограничения — например, давление на крупных игроков отрасли или ситуации с задержаниями и досмотрами танкеров. Эти действия создают операционные риски и требуют от рынка дополнительных усилий для адаптации.