В ситуации с дефицитом федеральной казны в 5,9 трлн рублей по итогам января-апреля, по словам экспертов, ключевую роль сыграл значительный рост расходов. По предварительной оценке Минфина, бюджетные траты за четыре месяца составили 17,6 трлн рублей – это уже 40% годового плана. Ведомство Силуанова в своих комментариях традиционно ссылается на фактор «опережающего финансирования расходов и авансирования госконтрактов».
Но не слишком ли затянулся «сезон авансов», который в прежние годы ограничивался рамками января-февраля, и до мая уж точно не дотягивал? Как относиться к происходящему, есть ли повод для серьезного беспокойства за судьбу бюджета и экономики в целом, и удастся ли (и за счет каких источников) свести дефицит к годовому показателю в 3,8 трлн рублей, «втиснуться» в ранее утвержденные параметры?
Следует также помнить, что расширение дефицита – это проинфляционный фактор, который Центробанк учитывает при принятии решений по уровню ключевой ставки. Регулятора беспокоит именно потенциальное увеличение расходов бюджета, а не только и столько рост его дефицита.
— 5,9 трлн рублей — цифра, которая требует расшифровки, — рассуждает в беседе с «МК» ведущий аналитик "Амаркетс" Игорь Расторгуев. — Это в полтора раза превышает годовой план в 3,8 трлн рублей. Однако сам по себе факт опережающего дефицита в начале года не уникален для российской бюджетной практики. Вопрос в масштабе и динамике. Объяснение Минфина об «опережающем финансировании расходов» и авансировании госконтрактов технически верно. Логика: если в январе–апреле государство авансом выплачивает деньги по контрактам, которые будут исполнены в мае–декабре, то дефицит в начале года искусственно завышен, а во второй половине он может сокращаться по мере поступления доходов. Так работает кассовый метод учёта расходов. При этом если в предыдущие годы основная часть авансирования, как правило, приходилась на первый квартал, то в этом году опережающее финансирование продолжилось и в апреле — это может указывать на структурное изменение в бюджетной политике.
— Но как относиться к тому, что расходы за первые четыре месяца выросли на 15,7% год к году, составив 17,6 трлн рублей — ровно 40% годового плана? В чем тут дело?
— Ситуация отражает ускорение темпа трат. Определённый вклад вносит опережающий рост госзакупок. В условиях, когда существенная доля расходов бюджета приходится на оборонный сектор, подобная авансовая логика имеет объяснение: оборонные контракты традиционно авансируются в начале года. Доходы за январь–апрель составили 11,7 трлн рублей и снизились на 4,5% в годовом выражении. Таким образом, расходы растут на фоне падения доходов. Дальнейшая динамика зависит от поступления нефтегазовых доходов во второй половине года. По ряду оценок, годовой дефицит может составить от запланированных 3,8 трлн рублей до 3,5–4,4% ВВП (что в два-три раза выше планового показателя) при неблагоприятном сценарии.
— Насколько реально довести дефицит до плановых 3,8 трлн рублей по итогам года?
— Технически это возможно, в том числе за счёт кассового механизма в обратную сторону: авансированные расходы уже осуществлены, а во втором полугодии темп трат может объективно замедлиться. Дополнительными источниками балансировки служат внутренние заимствования и средства Фонда национального благосостояния. При сохранении текущей динамики доходов и соблюдении бюджетной дисциплины в оставшиеся восемь месяцев достижение годового плана по дефициту остаётся возможным.