Рекордные уровни личных банкротств в 2025 году перестали быть лишь сухими цифрами: за ними скрываются реальные социальные трагедии. За 5 лет через суд и МФЦ финансово несостоятельными были признаны более 2,2 миллиона россиян. Более четверти из них — в течение последнего года. При этом в большинстве случаев люди сами принимают решение о банкротстве, не дожидаясь давления со стороны банков. Упрощенная процедура становится для миллионов единственным способом выбраться из долговой ямы. Означает ли это, что значительная часть граждан находится в хроническом кредитном кризисе?
В 2025 году личное банкротство в России окончательно перестало быть редкостью. Почти 568 тысяч граждан были признаны финансово несостоятельными через суд, еще более 60 тысяч — по упрощенной внесудебной процедуре. В общей сложности с момента введения закона в 2020 году — 2,22 миллиона человек. Это уже не просто «отдельные случаи» финансовых неудач, а широкомасштабное социальное явление.
Беспристрастная статистика показывает, что долговая ситуация среди российских семей продолжает ухудшаться: только за год количество судебных банкротств увеличилось почти на треть. И главное — почти 97% дел инициируют сами должники. Люди больше не ждут, пока банк подаст в суд. Они приходят первыми — потому что другие способы избавиться от неподъемных долгов просто не остаются.
Почему банкротство становится для большинства единственным выходом? Причин несколько, и все они очевидны. Реальные доходы населения находятся в стагнации, инфляция «съедает» зарплаты, а рост ключевой ставки ЦБ в первой половине прошлого года значительно увеличил стоимость обслуживания кредитов. Особенно тяжело стало тем, у кого были плавающие ставки или несколько займов одновременно.
«Даже при одобрении реструктуризации долга, её условия часто не решают проблему, — объясняет партнер адвокатского бюро „Интеллектуальный капитал“ Ирина Каплун. — Увеличение срока кредита не всегда снижает платеж до приемлемого уровня». Кроме того, банки требуют документально подтвердить ухудшение финансового положения — снижение доходов минимум на 30%. Для миллионов людей с неофициальными или «серыми» заработками это условие практически невыполнимо.
В итоге реструктуризация становится редким исключением. В 2025 году суды согласились на пересмотр долгов лишь в 37,8 тысяч случаев — значительно меньше, чем годом ранее. Кредиторы всё чаще предпочитают неформальные соглашения — отсрочки и рассрочки без полноценной процедуры. А должники выбирают самый радикальный и понятный путь — банкротство.
Отдельным трендом является рост внесудебного банкротства. После расширения критериев доступ к процедуре получили пенсионеры, получатели социальных выплат, участники СВО. Теперь не всегда требуется завершение исполнительного производства, а сам процесс занимает около шести месяцев. Фактически государство признает: для социально уязвимых категорий долговая спираль стала тупиком. По словам Каплун, это попытка снизить социальную напряженность, но не решение системной проблемы закредитованности.
О последствиях банкротства в публичном пространстве говорят неохотно. Формально — «чистый лист». На практике — потеря автомобилей, дач, техники, риски для совместного имущества семьи, сложности с наследством. В течение пяти лет человек обязан сообщать о своем статусе при обращении за кредитом, что существенно ограничивает финансовые возможности. Добавьте сюда репутационные потери и психологическое давление.
Основатель «Секвойя Групп» Максим Гмыря формулирует это жестче: «Банкротство — это форма капитуляции. Оно стирает последствия ошибок, но не меняет причин. Без пересмотра финансового поведения история часто повторяется». По его словам, корень проблемы заключается в культуре жизни «хочу сейчас», подкреплённой рекламой и иллюзией бесконечного перекредитования.
В то же время председатель КонфОП Дмитрий Янин считает рост банкротств неизбежным и даже нормальным: «Бояться банкротства не нужно. Вины большинства людей в том, что они оказались в долговой спирали, нет». По его оценкам, 2 с небольшим миллиона банкротов — это далеко не предел: около 10 миллионов россиян нуждаются в механизмах финансового оздоровления, и для многих банкротство остаётся единственным реальным вариантом.