Валерия любила своё дело. В парикмахерской, где она работала, у неё были свои постоянные клиентки, которые записывались за месяц. Она умела слушать, умела поддерживать разговор, но самое главное — она знала, какая стрижка сделает женщину счастливее. Работа приносила ей радость и неплохие деньги. С Романом они познакомились два года назад. Он работал в автосервисе, чинил машины — спокойный, неконфликтный, улыбчивый. С ним было легко. Он не требовал, не критиковал, не учил жить. Валерия устала от предыдущих отношений, где её постоянно переделывали, и Роман казался ей тем единственным, кому можно довериться. Он сделал ей предложение. Ещё через полгода они сыграли свадьбу. Рома переехал к ней в квартиру — небольшую двушку, доставшуюся от бабушки. И тут же в их жизнь вошла Софья Андреевна. Свекровь появлялась каждый третий день. Сначала с печеньем к чаю, потом с советами, потом с требованиями. У неё был ключ, она приходила в любое время, садилась на кухне, пила чай и говорила, говорила, говВалерия любила своё дело. В парикмахерской, где она работала, у неё были свои постоянные клиентки, которые записывались за месяц. Она умела слушать, умела поддерживать разговор, но самое главное — она знала, какая стрижка сделает женщину счастливее. Работа приносила ей радость и неплохие деньги. С Романом они познакомились два года назад. Он работал в автосервисе, чинил машины — спокойный, неконфликтный, улыбчивый. С ним было легко. Он не требовал, не критиковал, не учил жить. Валерия устала от предыдущих отношений, где её постоянно переделывали, и Роман казался ей тем единственным, кому можно довериться. Он сделал ей предложение. Ещё через полгода они сыграли свадьбу. Рома переехал к ней в квартиру — небольшую двушку, доставшуюся от бабушки. И тут же в их жизнь вошла Софья Андреевна. Свекровь появлялась каждый третий день. Сначала с печеньем к чаю, потом с советами, потом с требованиями. У неё был ключ, она приходила в любое время, садилась на кухне, пила чай и говорила, говорила, гов…Читать далее
Валерия любила своё дело. В парикмахерской, где она работала, у неё были свои постоянные клиентки, которые записывались за месяц. Она умела слушать, умела поддерживать разговор, но самое главное — она знала, какая стрижка сделает женщину счастливее. Работа приносила ей радость и неплохие деньги.
С Романом они познакомились два года назад. Он работал в автосервисе, чинил машины — спокойный, неконфликтный, улыбчивый. С ним было легко. Он не требовал, не критиковал, не учил жить. Валерия устала от предыдущих отношений, где её постоянно переделывали, и Роман казался ей тем единственным, кому можно довериться.
Он сделал ей предложение. Ещё через полгода они сыграли свадьбу. Рома переехал к ней в квартиру — небольшую двушку, доставшуюся от бабушки. И тут же в их жизнь вошла Софья Андреевна.
Свекровь появлялась каждый третий день. Сначала с печеньем к чаю, потом с советами, потом с требованиями. У неё был ключ, она приходила в любое время, садилась на кухне, пила чай и говорила, говорила, говорила. О том, что Валерия неправильно посуду моет. Что продукты надо покупать на рынке, а не в супермаркете. Что мясо надо замачивать, а картошку чистить тонко, почти не срезая.
Валерия терпела. Называла это время периодом адаптации, притиркой — свекровь привыкнет, отпустит. Но Софья Андреевна не отпускала.
—Лерочка, теперь мы семья, — сказала она после очередного совместного ужина, разливая чай. — А в семье, сама знаешь, всё общее. Доходы, расходы, планы. Давай-ка, показывай свою зарплату, посмотрим, как вы тут живете.
Валерия тогда опешила.
—Зачем? — спросила она, глядя на Романа. Тот смотрел в тарелку и молчал.
—Как зачем? — удивилась Софья Андреевна. — Я должна знать, что у вас тут происходит. Помогать, советовать. У меня опыт большой. А то молодые сейчас только тратить умеют.
Она говорила уверено, убедительно. Валерия тогда постеснялась возражать. Показала. Софья Андреевна кивала, прикидывала, потом сказала:
—Так. Откладывать будете. У меня на даче террасу менять надо, новая нужна. Металлоконструкция, дерево, работа — это тысяч триста, не меньше. Вот и начнёте. Откладывайте каждый месяц по двадцать тысяч. К лету как раз всё успеем. Я в долгу не останусь, дачу полюбите, приезжать будете, отдыхать.
Роман поднял голову и закивал:
—Мам, конечно. Не вопрос. Лера, правда же, хорошая идея?
Валерия промолчала. Ей было двадцать девять на тот момент, она мечтала о ребёнке, о семейном счастье, о детской кроватке в спальне. А её звали копить на террасу для свекрови.
Прошел месяц. Валерия работала, откладывала, но не на террасу — втайне от мужа она завела отдельный счёт, куда клала часть чаевых и деньги со случайных подработок. Роман, когда она заговаривала о детях, только вздыхал.
—Лер, ну ты чего? Мама же правильно говорит — дорого сейчас. Вот поможем ей с террасой, сделаем ремонт на даче, а потом и про себя подумаем. Ты же хочешь, чтобы у нас на даче всё красиво было?
Хочет ли она, чтобы на свекровиной даче всё красиво было? Валерия не знала. Она знала только, что её часы тикают, что подруги уже по второму рожают, а она всё ждёт, когда терраса станет красивой.
Софья Андреевна умело вела свою партию. Она не давила открыто, не скандалила. Она просто приходила, садилась, забирала внимание Романа, забирала их деньги. Роман не сопротивлялся. Ему было удобно. Мама знает лучше, мама всё решит, мама в обиду не даст.
Однажды вечером Валерия вернулась с работы раньше обычного. Клиентка отменила запись, и она поехала домой, мечтая просто полежать в ванне, ни о чём не думая. Открыла дверь своим ключом и услышала голоса из спальни.
Голос свекрови, громкий, хозяйский:
—Ром, смотри, сапоги какие. Она их прошлой осенью покупала, я помню. А мне как раз разношенные нужны, на размер побольше, мои жмут.
Валерия на цыпочках подошла к спальне. Софья Андреевна стояла перед открытым шкафом, держа в руках её зимние сапоги. На полу валялись вытащенные вещи — джинсы, свитера, коробка с обувью. Роман сидел на кровати, листал телефон.
—Мам, ну не знаю. Лерка, наверное, против будет.
— А чего против? Они не новые! Я же их не выкидываю. Если подойдут, заберу на дачу. Она всё равно в других ходит.
Валерия вошла в комнату. Софья Андреевна даже не вздрогнула, не убрала сапоги. Только голову повернула.
—О, Лера, а я тут смотрю, что у тебя лишнее. На дачу бы забрать. Вон сапоги твои старые, а мне в самый раз будут.
Валерия посмотрела на мужа. Роман оторвал глаза от телефона, встретил её взгляд и сразу опустил обратно.
—Рома.
Он не ответил. Листал ленту.
Валерия подошла к свекрови, спокойно взяла сапоги из её рук. Поставила в шкаф. Закрыла дверцу.
—Софья Андреевна, это мои вещи. Без спроса брать нельзя.
Свекровь вытаращила глаза. Такого от невестки она не ожидала.
—Ты что себе позволяешь? Я твоя свекровь! Я в своём доме!
—В своём доме вы у себя. А здесь мой дом. Мой и Ромы.
Она повернулась к мужу. Тот всё ещё смотрел в телефон, но пальцы замерли.
—Рома. Выйди на минуту.
Он вышел. На кухню, поплёлся, как нашкодивший ребёнок. Валерия вышла следом. Свекровь осталась в спальне, что-то бормоча про неуважение.
На кухне Валерия села напротив мужа. Посмотрела на него долгим взглядом.
—Рома, ты с мамой уезжаешь сегодня.
Он поднял голову, непонимающе.
—В смысле?
—В прямом. Собирай вещи. Вы едете к ней. И остаётесь там. Я не нанималась работать на её дачу. Я не нанималась терпеть, когда мои вещи трогают без спроса. Я не нанималась ждать ребёнка, пока терраса станет красивой. Я вышла замуж за тебя. А тебя словно и нет.
Роман открыл рот:
—Лер, ты чего? Я с тобой. А мама просто помочь хотела.
—Чем? Чем она хотела помочь, Рома? Забрать мои сапоги? Перерыть мой шкаф? Решить, когда нам рожать? Ты вообще слышишь себя?
Она встала, достала с антресоли его спортивную сумку и начала кидать туда вещи. Рубашки, джинсы, зарядку, бритву. Роман сидел, открыв рот.
—Ты кто такая?! — взвизгнула свекровь. — Ты кто такая, чтобы моего сына из дома выгонять? Это его квартира тоже!
—Я не собираюсь больше спонсировать ваши хотелки за счёт своей жизни. Хотите террасу — стройте сами. Хотите сапоги — покупайте сами.
Роман мялся, смотрел на мать, на жену, опять на мать. Софья Андреевна схватила его за руку.
—Пошли, Рома. Не унижайся. Она одумается, сама прибежит. Такие, как она, всегда прибегают, когда поймут, что без мужика остались. Пошли.
Она вытащила его в коридор. Валерия открыла дверь, выставила сумку на лестничную клетку.
—Лера, — сказал Роман уже с лестницы, жалобно, по-щенячьи. — Ты это… Я позвоню.
Валерия закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и простояла так минут десять. Потом пошла на кухню, налила себе чай, села и заплакала.
Прошла неделя. Роман звонил каждый день. Сначала обиженно, потом растерянно, потом умоляюще.
—Лер, я всё понял. Давай поговорим. Я маме сказал, чтобы без спроса не приходила. Лер, я люблю тебя.
Она слушала и молчала. На седьмой день он пришёл сам. Стоял под дверью, звонил, стучал.
Валерия подошла к двери, посмотрела в глазок. Он стоял, мялся, перебирал ключи в руках. Ключ у него оставался, но он не решался открыть сам. Ждал, когда она впустит.
—Лера, открой. Пожалуйста. Я всё понял. Я маме всё сказал. Она больше не придёт. Лера.
Валерия открыла дверь, но не впустила. Встала на пороге.
—Подрасти сначала, Рома.
Он посмотрел на неё, не понимая.
—В смысле?
—В прямом. Отделись от мамы. По-настоящему. Чтобы она не решала, когда нам детей заводить. Чтобы ты сам отвечал за свою семью. Вот тогда приходи. Если сможешь.
Она закрыла дверь.
Роман постоял ещё минуту, потом повернулся и ушёл. Валерия смотрела в глазок, как его силуэт удаляется в тусклом свете коридора. Она знала, что он не вернётся. Не потому, что не любит. А потому, что не сможет. Вырасти — это самое трудное, особенно когда сорок лет тебя растила мама.
Через месяц Валерия подала на развод. Роман не сопротивлялся. Пришёл, подписал, ушёл. Всё так же, с мамой. Она осталась одна в своей квартире. Но впервые за долгое время она чувствовала себя счастливой. У неё была воля, у неё была работа, у неё были планы большие планы на будущее.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте новый рассказ — Сестра мужа таскала мои вещи из шкафа, пока её лицо не поменяло цвет.