Ведь это мощный старт для будущей блестящей карьеры, не так ли? Увы, не так. Российское общество в массе своей склонно переоценивать школьные достижения. Да и вузовские тоже. Что же нужно экономике от молодых и каковы шансы у теперешних вундеркиндов состояться как профессионалам?
ИЗ МГУ В БИБЛИОТЕКАРИ
Москвичка Лера Воряхова считалась воплощением мечты педагогов и родителей, которые сумели создать для нее «идеальное раннее развитие». Проявив недюжинные способности к обучению, она пошла в школу в четыре года. Училась по индивидуальной программе. Среднюю школу Лера окончила в 15 лет, вуз — в 17. Казалось, все двери перед ней открыты. Но прошли годы, и теперь Лера работает рядовым архивариусом — перекладывает бумажки за скромную зарплату. Как так получилось?
Еще в студенческие годы, на историческом факультете МГУ имени Ломоносова, стало ясно: чудо-ребенок устал. «Учиться на одном уровне с однокурсниками было трудно, тем более трудно давалась сложная научная работа», — признается Лера. Вундеркинду, привыкшему быть лучше всех, пришлось просто догонять остальных.
Моментом абсолютного счастья было для нее лето, когда бабушка сломала ногу и не могла отвести внучку на многочисленные кружки и к репетиторам. «Я чувствовала себя нормальной восьмилеткой», — вспоминает Лера. У нее появилось свободное время: ходила в магазин, помогала бабушке, жила без контроля и оценок. После школы хотела пойти в техникум, но взрослые были против. Это звучало как провал. Кстати, большинство вузов не хотели принимать подростка. После долгих переговоров согласился истфак МГУ. Хотя Лере больше нравился юридический, но там отказали.
Сейчас Лера Воряхова — сотрудница Исторического музея. Работает архивариусом, сортирует документы, систематизирует коллекцию. Простая, монотонная работа, не требующая тех качеств, которые развивали в ней родители. Лера задумывается о смене профессии. Может, стать ветеринаром? Животных она любит…
Сама концепция развития способностей ребенка чуть ли не с пеленок в целом прекрасна. Проблема в том, что родители превратили рано проявившийся талант в проект. «Сэкономить годы», «создать фору», «раскрыть потенциал»… И мало кто при этом вспоминает, что ребенок не машина, а живой человек. У него есть психологические ресурсы, границы, а также потребность в дружбе, игре, в обычной жизни.
Опережая сверстников в интеллекте, вундеркинд обычно уступает им в эмоциональной зрелости. Ребенок может назубок знать таблицу Брадиса, но не уметь общаться. В уме решать логарифмы, но пасовать даже перед типовыми бытовыми конфликтами. А ведь именно эти мягкие навыки, которые называют теперь эмоциональным интеллектом, нынче определяют успех.
А потерянное детство уже не вернуть.
ВУНДЕРКИНДЫ НА ПОТОКЕ?
Семья Тепляковых не дает забыть о себе. Впервые о ней громко заговорили в 2021 году, когда одна из дочерей Тепляковых, девятилетняя Алиса, благодаря пробивному папе стала студенткой психфака МГУ. (Похоже, главный российский вуз намерен стать полигоном для таких уникумов, несмотря на все репутационные издержки.)
Тогда это выглядело то ли как скандал, то ли как сюжет из книги о чудо-ребенке. И чем дольше тянется эта история, тем очевиднее: перед нами спорный педагогический эксперимент, последствия которого только начинают определяться.
Недавно Алисе исполнилось 13 лет. По семейным сообщениям в соцсетях, Алиса в итоге получила диплом педагога-психолога в РГГУ, где училась заочно, и получала образование параллельно в нескольких вузах. А что же МГУ? А в МГУ она завалила сессию.
Кстати, Тепляков-старший и остальных своих детей начал муштровать в ускоренном развитии, делать из них вундеркиндов. В публичном поле это подавалось как борьба с «устаревшей системой» образования. Мол, если ребенок способен сдавать ЕГЭ раньше других, то и вся образовательная лестница должна подстраиваться под него. Но зачем?
— На практике производство вундеркиндов, покидающих школу в 12 лет и получающих диплом вуза в 15-17, оказалось плохой идеей, — говорит психолог Анна Гурцкая. — Исследования по одаренным детям показывают: высокие интеллектуальные способности сами по себе не обеспечивают ни устойчивой социальной адаптации, ни благополучной взрослой жизни. Ребенка можно натренировать решать сложные задачи, проходить контрольные тесты и показывать суперскорость обработки материала. Но научиться самостоятельности, стрессоустойчивости, умению общаться и выстраивать границы молодой человек должен сам. Ребенок, которого слишком рано и слишком жестко наставляют, обычно платит за это своей нервной системой. Поэтому среди вундеркиндов высок процент сломанных судеб, депрессий и трагедий.
Сейчас у Алисы Тепляковой период активного самоопределения. При этом, по словам отца, она уже консультирует клиентов, которые вроде бы готовы платить десятки тысяч за сеанс. Оставим эти расценки на совести папы Теплякова. Послушаем лучше саму Алису. Но позже, когда она повзрослеет и сумеет здраво оценить пройденный путь и говорить от первого лица.
Нина Белова